— Да, Слушай, ты же в курсе про мою историю с инквизиторами, ту забавную, где меня похитили, чуточку побили и везли, чтобы пытать в Риме?
— Рим — это красиво и романтично. Увидеть Рим и умереть!
— Так говорили про Париж. И вообще по такой схеме я согласен не видеть ни Рим, ни Париж, а жить долго и счастливо в пределах империи, тем более она имеет склонность становиться больше. И так здоровая, за жизнь не объездишь.
— В общем, я, да, знаю. Я ведь прикомандирован к де Жерсу.
— Ты сам себя прикомандировал.
— Я посчитал, что война ведётся на территории каганата, значит внутреннее дело, а я, если мне не изменяют слегка поражённые алкогольными парами мозги, министр внутренних дел. Вот и получается…
— Да я не против. Только дело возникло по твоему профилю.
— Расследование преступления?
— Мы словили старика Никосия. Кстати, не факт, что его зовут именно так. Но что, как, откуда, он не говорит, молчит как рыба об лёд.
— А как мне его искать, если и так известно, где он? То есть, смысл?
— Мы, Тайлер, ничего не знаем про инквизицию, про его цели, про то, какими законами он руководствуется. Он ведь просто появился и устроил трындец. Ты же понимаешь, что за одним инквизитором придут и другие?
— Да, нам нужен отряд ведьм, чтобы противостоять.
— Уже занимаюсь. Но это лирика. Врага надо знать, а я про эту инквизицию в первый раз слышу. Спрошу, конечно у секретчиков, но ты же понимаешь, у меня теперь градус доверия к ним упал.
— Понимаю. И рад что упал. Ты не знаешь, с какими опасными людьми шашни водишь.
— А у меня так кругом. Китайцы чуть что — голову с плеч. Полиция почки отбивает, бандиты в грунт закапывают, степняки привязывают к коню и выпускают в чистое поле, чтобы только руки до точки Б добрались. Все кругом милые, белые и пушистые.
— Так-то да, регион для проживания ты, граф, выбрал непростой. Не хочешь всё забыть и вернуться в свой особняк в окрестностях Кустового? А ещё лучше в своё родное Одинцово?
— Серпухово. Нет, не хочу. Так ты поможешь чем-то в вопросе, как нам расколоть старика?
— Как я слышал, ты о нём говоришь, такого человека нельзя расколоть. Будь он помоложе и поглупее, ты бы кинул его в камеру, где прикованным к цепям сидел бы я. Мы бы недельку-другую общались, он бы и выболтал соседу по камере. Но не дед, он слишком хитрый.
— Да, дед не прост.
— Можно было бы устроить побег. Метод «турецкая невеста». Куда он побежит, там и окопался враг.
— Не думаю, что у них резиденция где-то в соседней роще.
— Да, к тому же он колдун, один Предок знает, какие фокусы он выкинет.
— Давай ещё идеи. Мне нравится, что ты вообще что-то пытаешься придумать.
— Я устроюсь к нему охранником, буду его супом кормить. Он считает, что умнее всех.
— Отчасти так и есть.
— Он будет считать, что манипулирует мной, попытается меня завербовать.
— Сыграешь на его самомнении?
— Попробую.
— Мне набрать Чую, чтобы договориться?
— Нет, ты же слышал, он и так не в восторге, что эту задачу сбросили на казаков. Но физически он останется у них, к тому же, я оденусь в казака без знаков различия, чтобы он догадался, что я штрафник, что ухаживать за ним — своего рода наказание. Казаки в массе своей меня не знают, чтобы они лишнего не сболтнули, меня Чуй внедрит в их ряды.
— Полностью тебе доверяю. Мне главное, чтобы он и правда не сбежал.
— В тайге далеко не убежишь.
— Ладно. Спасибо тебе, Тайлер, пойду отправлять ноту протеста.
— «Спасибо» в оплату водки не принимают.
— Оплата по тройному тарифу. Постой, а что, в Николае уже кто-то торгует водкой?
— Само собой, босс. Первейший товар, табак, водка, чай, кофе и сахар.
— Ну, хоть какая-то цивилизация. Рад, что ты отказался от своей идеи насчёт алкогольного научно-технического прогресса.
— А кто сказал, что я отказался? У меня просто возможности нет, аппарата.
— Молю, потерпи до конца войны, чтобы уже китайцы рядом были тебя выводить из запоя.
— Держусь из последних сил. А старик как-то связан с войной и англичанами?
— Я не знаю, очень может быть. Совпадение подозрительное.
— Ух, я ему! Задачка моего уровня.
— Жги, Тайлер.
…
К телеграфистке была очередь, которую пришлось отстоять.
Телеграфистка ругалась, что текст телеграммы слишком длинный, что хорошая телеграмма состоит из трёх-четырёх слов. А тут целая депеша.
Она была крепкой, с дамскими усиками и смотрела на всех из своего окошечка с подозрением и лёгкой брезгливостью.
— Ходят тут, длинные письма строчат. Поэты!
— Дело государственной важности, голубушка.
— А почему ты, Аркадий, ей глазки не строишь? — невинно осведомился Филипп, стоя рядом.
— Ррр…
Тем не менее телеграмму приняли, и я получил бланк с отметкой о принятии, который сложил и спрятал в карман.
— Всё, поехали обратно в город.
Мне пришлось
…
На мотоцикле я отправился не к своему зданию, которое использовал не только как склад вольфрама, но и личную резиденцию, а в форт казаков.
