— Как превратить вольфрам, которого много, в улучшение для твоего оружия, которое стоит дороже, чем железо и дерево, а? Можно стволы делать из вольфрама?
— Не думаю, такая технология не разработана. Но что точно есть… Такой метод применяется для стволов оружия и, пожалуй, только для них.
— Я весь внимание, а Кабыр всё равно уснул. Он два дня не спал и сейчас я ему не дал.
— В средние века металл для пушек оставлял желать лучшего, и чтобы как-то решить проблему, то, что в ходе выстрела пушка иной раз взрывалась и обслуга отправлялась к праотцам…
— Согласен, проблемка есть.
— Так вот, металл окольцовывали, то есть усиливали кольцами в местах предполагаемых разрывов. Метод не идеальный, но некоторый эффект давал.
— Так, нужны кольца?
— Нет, есть метод, который разработал наш соотечественник, Шухов, композитный материал. Изготавливается ствол, изготавливается трубка из вольфрама. Трубка разогревается чтобы стала чуть шире, ствол вставляется в трубку.
— Хитро. Временное расширение для монтажа?
— Да. Удар, то есть нагрузка на металл в стволе идёт изнутри, распределяясь на разрыв, что изнашивает ствол и может привести к его динамической поломке, взрыву. Вольфрам увеличит прочность комбинированного изделия в разы. Собственно, так можно решить проблему некачественных стволов. Качественных у нас нет. Но трубку трудно изготовить.
— Трудно — не значит невозможно. А ещё, пятой точкой чую, что такую технологию никто не повторял, слишком дорогое сырьё, но не для нас. Короче, ты пиши свою смету и включай туда то, что нужно, чтобы гору вольфрама превратить в деньги, потому что не получится в оружие всё время инвестировать, оно должно начать, и я клянусь громом, так и произойдёт, давать прибыль.
— Понял. Применим, улучшим. Потребуются опыты и испытательная лаборатория со стендами и измерениями.
— Во-во, запиши свою мысль и излей её в смету. А я поехал, горы ждут.
Кабыр проспал почти полтора часа, но когда ты трясешься в полусогнутом положении в люльке, то тут не разоспишься, так что дольше уже не мог.
— А тут красиво.
Я рулил внутри туннеля, держа ровную скорость в пятьдесят километров в час, и борясь со скукой, погрузился в свои мысли о своей судьбе, о городе, о прошлом, о том, кто я есть, кем стал и кем стану.
— А? Да, ты знаешь, Кабыр-джан, красиво. Я тут в четвёртый раз, причём первые разы… Про туннели тогда никто не знал. Я был первооткрыватель этого природного заповедника.
Я притормозил и постепенно полностью остановился, потом заглушил двигатель. Несмотря на выхлопные газы, туннели имели толковые вентиляционные выходы, а внутри них гуляли сквозняки, так что можно было запросто простыть, зато — не задохнёшься.
Изнутри туннель был настоящим чудом геологии. Шесть метров в диаметре, это довольно много. Не знаю каков размер железнодорожных туннелей, допускаю что больше, но тут было просторно. Нижняя поверхность туннеля не окружность, а выровнена под удобство людей.
Ощущение было такое, словно кусок породы извлечен, исчез, а стены туннеля отполированы и покрыты невидимым плотным лаком.
Это, конечно, было не совсем так.
Элементали, в основном это касается земли и воды, строили их, уплотняя в пять-шесть раз стенки, словно спрессовывая их, на уровне структуры. Таким образом, это была, по сути труба внутри породы и несмотря на заверения элементалей, мне было очевидно, что в процессе движения самой породы эти трубы будут ломаться. Но сейчас стоит надёжно. К тому же элементаль воды отвёл грунтовые воды, а плотность стенок плюс вентиляция были должны исключать влияние горных газов, многие из которых смертельно опасны.
Туннели были геометричны, ровными как струна или с плавными изгибами, которые могли тянуться на километры. Единственное, чего тут не было, это света.
Освещение нам давал штатный фонарь мотоцикла. Свет неяркий, но мне хватало, к тому же он охватывал и рисунок горной породы, который не сказать, чтобы играл всеми цветами радуги, всё же превалировали бурые, блестящие бледно-белые или, наоборот, зеленоватые породы, указывающие на близость медных залежей.
Медь меня не интересовала, а вот рисунком я любовался, а когда Кабыр проснулся, то тоже присоединился к этому созерцанию внутреннего мира гор. Над нами были буквально километры скальной породы, а мы двигались с роскошной скоростью по каганату.
Пока туннели пусты и в них никого не было, я мог гнать на высокой скорости и не бояться, что устрою ДТП.
— Природа прекрасна.
— Не похожи они, в смысле туннели, на явление природы, — равнодушно констатировал он.
— Да кто его знает, откуда они.
— Ну, конечно, — тут в его тоне проскочил сарказм. — А откуда тогда карта туннелей?
— А ты откуда про карту знаешь?
— Я — инструктор де Жерса по вопросам, как он это сказал… диверсионной тактики и модели поведения противника.
— Проще говоря, ты знаешь, как себя будут вести ногайцы?
— Ну, примерно представляю. Они ищут кагана, прочёсывают долины. Степнякам в долинах, даже если те очень большие, неуютно. Они понимают, что их там могут зажать.
— А как они представляют себе ход войны? Тактика у них какая?
