Чертыхнувшись, потому что телефон вывел меня из состояния кратковременного спокойствия, глянул на экран. Это была Гадюкина.
— Да-да, Ядвига Павловна. Безмерно рад Вас слышать.
— Так уж и безмерно? — слегка капнуло ядом от трубки.
— Конечно. Вы же меня хотите по полякам порадовать?
— Ээээ. У Вас открылся магический дар, новый, о котором я не слышала?
— Вроде того.
— Ладно, давайте без фактора неожиданности. У нас с Вами много точек соприкосновения, в том числе болезненных. Давайте про поляков.
— И что там в Польше?
— Не знаю, я-то в Кустовом. Там полонез, водка, польские зразы и сладкий суп чернина на гусиной крови.
— И кланы?
— Да, они. Мне удалось не только узнать, кто взял себе заказ на тебя, но и сколько они хотят за то, чтобы прекратить.
— Серьёзный клан?
— Называются Краковская поземельная община.
— Поземельная?
— Не спрашивай. Клан серьёзный, триста шестьдесят лет тёмных и бесславных историй.
— И сколько хотят эти пшеки?
— Сто шестнадцать тысяч.
— Фига, дорого же я сто́ю!
— Ерунда, они вообще хотели миллион. А я им передала, что за полмиллиона я дам заказ конкурирующему клану убийц на их истребление, чтобы по-другому решить вопрос.
— Рад, что ты на моей стороне, Ядвига Павловна.
— Ну да, ну да… на твоей. В общем, мы долго обменивались любезностями и пришли к такому вот консенсусу.
— Даже не буду спрашивать, как вышли на такую математику. Вообще они красавцы, с англичан подрубили баблишка за то, чтобы меня угрохать, а с меня за то, чтобы этого не делать. То есть, в итоге заработают тем, что ничего не будут делать.
— Они предпринимали усилия по удалению тебя с лица Кустового. И вот то, что им обломали крылья, их и остудило, натолкнуло на путь дипломатии. Короче, с тебя сто шестнадцать тысяч. Отказа я не приму. Я знаю, деньги у тебя есть. И не трепи мне нервы рассуждениями о том, сколько денег улетает на боевые действия. Твои мужские игры дорого стоят, а за эту договорённость постаралась я. Понятно?
— Понятно. Куда подвезти деньги?
— Стоп. Мы не оговорили мою премию.
— Как насчёт того, что тебе безмерно ценна мои жизнь и здоровье?
— Ага, безмерно… Я хочу пятьдесят тысяч за километры измотанных на поляков нервов.
— Ладно. Я понял, везу тебе сто шестьдесят шесть тысяч.
— Не так. Деньги полякам отправь прямым платежом через наши банки, а мне привези платёжку. И мою премию. Когда мне ждать тебя?
— Думаю, что сегодня. Позвоню в банк, закажу наличные.
— Знаешь, мне ты тоже можешь оплатить безналом. В конце концов, держать такие суммы в бумажном варианте в вольном городе может быть опасно даже для меня.
— Хм. Дашь реквизиты? Твои и тех пшеков?
— Конечно, это же в моих интересах.
Я же, завершив разговор, устало помассировал лицо.
Время моего краткосрочного спокойствия закончилось.
…
— Есть регистрации новых фирм в каганате?
— Шесть, но все просят сразу же расчётный счёт, — высоким голосом доложился мне юрист посольства. — Я связался с государственным банком, они пока не готовы открывать счета и вести операционную деятельность.
— Да, для них это сложно, но осталось недолго, скоро смогут.
— Ильяс говорит, что через пару недель.
— Ему виднее. Мы же с тобой ему документы по самому по себе банку передавали.
— Да. Регистрационный номер «1». Аркадий Ефимович, а позвольте полюбопытствовать?
— Валяй.
— А почему банк у нас называется Государственный банк Южного Алтая и кодировку я по аналогии применил, как к «предприятию, находящемуся в собственности государства». А потом в трастовой декларации сам же вписал, что владелец ста процентов акций — это Вы, как граф-найом Бугуйхан Аркадий Ефимович. Вы не находите, что тут есть некоторый парадокс, нестыковка?
— Нет, коллега, не нахожу. Бабло на это счастье даю я? С хера ли я впишу владельцем кого-то другого, пусть даже и кагана? Считаешь, что государство абстрактно? Ни фига, это конкретные, а в данном случае не слишком честные и помешанные на своём эго и жадности люди. Вот скажи, тебе кто платит зарплату, я или каган?
— Ну, получается, что Вы.
— А между тем, ты — работник посольства. Ты тут не находишь парадокса?
— Ну, я не задаюсь вопросами финансирования…
— Что, когда речь идёт о твоих личных деньгах, то принципиальных вопросов становится поменьше, да? А думаешь, я мыслю иначе? Знаешь, сколько раз мне каган заплатил зарплату?
— Даже не стану предполагать.
— А ты предположи. Это простая такая цифра, «ноль» называется. И он даже не собирается это делать.
— Тогда почему бы Вам, то есть мне по Вашему указанию, не написать, что банк коммерческий, частный?
— Ну, потому что… один человек, однажды сказал — «государство — это я». Я не столь тщеславен, но… Я же действую в интересах каганата? Армию оплачиваю в двух вариантах, а если считать ещё и авиацию, то в трёх. Создаю экономику и политическое влияние. Кроме того, у частных инвесторов будет меньше вопросов к государственному банку.
— Который фактически находится в частных руках…
— А что есть государство с твоей точки зрения?
— Ну, я родился в Кустовом, — задумался он. — Кустовой — это республика. Для меня государство — это республика. А республика значит что-то про народный интерес.
