— А я, как и говорил ранее, обещаю, что дам Вам двести тысяч рублей наличными, если ваша сторона решит заключить со мной соглашение, пакт о мире.
Я вручил ему проект в картонной папочке.
— При этом я не спрашиваю, как Вы этого добились.
— Я никогда не стану использовать служебное положение в личных интересах! — высокомерно задрал нос дипломат. — Я умею отделять личное, работу и бизнес.
— А я нет, сэр Палмер. У меня всё связано напрямую. Мой бизнес — это личное. И я не настаиваю, чтобы Вы «использовали» положение. Если это получится само, по естественному ходу вещей…
Англичанин улетел, но не в режиме Карлсона, не обещал вернуться. То есть, он вообще лишних слов не говорил.
Провожая его, одиноко стоя на конце взлётно-посадочной полосы, коротко перебрал в голове ход переговоров и отметил, что он не сказал буквально «я не возьму Ваших денег, жалкий Вы диктатор».
Нет, он что-то там задвигал про долг и абстрактную честь. Хороша честь, сначала напали на меня, я кучу бабок потратил, потом ещё и взятки давать приходится, чтобы вопрос уладить. А они ещё и брать не хотят. Шельмецы.
…
Когда самолёт помахал мне серебристым крылом, я набрал полковника Шпренгера.
— Буэнас диас, сеньор полковник.
— И тебе не хворать, Аркадий. Чем решил порадовать старика?
— Докладываю голосом. Гм. С чего начать?
— Начни с того, что к тебе намылил лыжи третий зам главы МИД Британии, подпольная кличка «Марокко», любитель современной музыки, коктейлей с голубым ликером «кюрасао», танцев и вооружённых свержений неугодных Британии князьков и прочих каганов. Был такой?
— Был только Палмер. Это он?
— Онее некуда.
— Только что улетел.
— Рад, что ты докладываешь об этом и ничего не делаешь за моей спиной.
— Я — сама лояльность. Яков Лаврович, тогда начиная с него… Набрал он меня вчера, прилетел сегодня. Надо думать, что звонил уже где-то на полпути. Как считаете?
— Разумное предположение. Значит был уверен, что ты его примешь или у него в регионе есть другие дела.
— Он мне показал странную такую верительную грамоту.
— Он посол в каганате?
— Ни разу. Это документ на ведение со мной, то есть… с каганатом, переговоров.
— Значит, документ у него к моменту звонка уже был. Но договорился о встрече не сразу. Ладно, это надо обдумать. Как пообщались?
— Давайте отступим на шаг, а то я, получается, рассказываю с середины. До этого ко мне прилетали Сташер и Симменс.
— Сташера знаю, хотя для меня новость, что он появлялся в нашем регионе, он обычно в Москве торчит. То, что мы не уследили такой вояж — это наш прокол. А что за Симменс?
— Это один из глав Ост-Степной компании, он тут столбит бизнес.
— Надо думать это и есть те англичане, с которыми ты в дёсны целуешься?
— Яков Лаврович, Вы сегодня не в духе?
— Гм… Прости старика. И правда, чего это я?
— Так что случилось у Вас?
— Да так, по здоровью проблемы. Знаешь, когда много лет по службе ешь, что попало, а ещё и пьешь горькую, то немудрено словить жировую болезнь печени.
— Никогда о такой не слышал, но у меня знакомые китайцы, спрошу, может их медицина чем-то может.
— Отставить. Не положено нетрадиционной медициной баловаться.
— А ко мне в гости Вы не собираетесь?
— А ты не звал.
— Вот, зову. Прилетайте, у нас водичка целебная.
— Посмотрим. Не заговаривай мне зубы. Так, Симменс прилетал и Сташер…
— Да. Заскакивали. Прощупывали почву для английского бизнеса.
— И создании агентурной сети, — проворчал Шпрегнер. — И что?
— Я им показал более сотни пленных англичан, которых готов обменять на мирный договор с Британией.
— И попросил передать это в правительство, так?
— В двух словах, да.
— Ага. А после этого к тебе прислали специалиста по свержениям правителей и военным переворотам. Как прошли переговоры с Палмером?
— Сложно. Он сказал, что ему плевать на пленных. Не ожидал, честно говоря.
— Добро пожаловать в мир высокой политики. На этом всё?
— Нет, — не стал врать я. — Я ему предложил всё равно заключить пакт о мире, что я отдам ему пленных, плюс разрешу торговлю, плюс они могут раструбить на весь свет, как они нас поставили на место.
— И всё?
— Нет, я пообещал, что если мы не замиримся, я буду поставлять оружие повстанцам по всем их колониям, вооружать, тем более оружие у меня есть, обучать на базе франтирёров и они получат в перспективе десятки военных мятежей и падение своего авторитета.
— Угроза? Это хорошо, это я хвалю.
— Плюс лёгкую коррупционную составляющую лично ему.
— Это прямо интересно будет, если получится. Спец по подкупу не побрезгует взять и сам. Посмотрим, получится ли.
— А ещё он сказал, что на меня подали в суд.
— Кто? Впрочем, с судами ты сам разбирайся, ты всё-таки адвокат, а не собачий хвост. Это всё по новостям?
— Нет. Вам Михаил не докладывал?
— Ещё нет. О чём?
— Ну, у нас тут вроде как война закончилась. Де факто, не де юре.
— А если степняки ещё пригонят орду? Давай не радоваться раньше времени.
— Ну, я работаю над тем, чтобы не пригнали. А пока горизонт очистился, я подписал указ о назначении меня Первым министром в каганате.
