своим сердцем, драться за него со всем
миром и даже с ним самим, ведь судьба
любит тех, кто бросает ей вызов…»
Автор неизвестен
Беременность протекала сложно. Самое легкое время беременности были как раз эти первые три месяца, когда я не знала о ней, остальные полгода я практически каждые две недели лежала на сохранении, была угроза выкидыша, потом преждевременных родов. Я родила мальчика на 38,5 недели. Малыша положили под лампу и сказали будут держать примерно неделю.
Сыночка мне отдали на пятый день после родов. Чувствовал он себя хорошо и был здоров. Только вот, видимо, эти пять дней, отлученных от материнского молока, дали о себе знать. Сынок отказывался от грудного вскармливания, да и молока то у меня толком и не было, была какая-то полупрозрачная водичка. Так и остались мы на искусственном вскармливании.
Выписали нас быстро. Сына мы назвали Марк.
Так как была середина ноября и погода была не теплая, нашу с сыном встречу устроили у нас дома. Эд забрал нас, а дома Марк познакомился со своими бабушками и дедушкой, а также тетей и дядей, и, конечно же, двоюродным братом и «родной» сестрой.
Первый месяц кроватка Марка стояла в нашей с Эди спальне, а затем, по согласию Лиз, переехала к ней в комнату. Лиз уже было 4 года, и она вполне могла справляться с порученными ей заданиями, такими как дать соску брату и позвать меня или Эди, если Марк плачет.
Новый год мы встретили тихо в семейном узком кругу: лишь мы с Эди и наши дети. А вот первого января отправились в дом к брату, наш с ним родительский дом.
Прошло 9 лет и 9 мес.
Мы все так же живем счастливой и дружной семьей. Сделали перепланировку дома, теперь у детей есть по своей личной комнате.
Карьера Эдуарда росла, и он открыл свою адвокатскую контору, у него уже было несколько человек в подчинении. Я тоже не стояла на месте. Благодаря ушлости Ильи, моего компаньона, который кстати женился на Кате, нашей работнице, организовал для нас открытие еще двух булочных в разных частях города. Адвокатская булочка имела свою популярность, булочная была известна так же как главный хлебозавод нашего города. Я реже пекла в больших количествах, для этого были наняты и обучены новые работники булочных, но все равно очень любила, меня это успокаивало. Я больше посвятила себя семье и детям. Когда Марку исполнился годик, он вовсю уже лепетал. Лиз помогала мне с Марком, хоть и сама была еще пятилетней на тот момент малышкой. Она повторяла за братом мама, папа, а потом и вовсе начала сама уже называть меня «мама». Я была безумно рада и счастлива быть для нее мамой. Про ее родную мать мы не рассказывали, это решение вынес Эдуард с матерью, чтобы не травмировать психику девочки. Но сейчас Лиз уже большая, ей через неделю исполняется 14. Как-то так получалось, что за все эти годы у Лиз не было необходимости смотреть свое свидетельство о рождении, где в графе мать было указано не мое имя. Но ей после дня рождения нужно получать свой первый паспорт гражданина страны, и она узнает, что мне не родная. Нужно было все рассказать.
Я осталась дома и пекла, пекла, пекла… Из школы вернулись дети.
Марк как обычно, свойственно 9ти летнему мальчику, бросил свой рюкзак прям в прихожей и даже, не помыв руки с улицы, уселся за компьютер.
— Мааарк!! — возмущалась на брата Лиз, — тебе уже скоро 10! Юбилей, блин! А ты даже убрать за собой не можешь? Иди убери портфель хотя бы в свою комнату!
— Лиз! Отстань!
— папа придет, тогда я посмотрю, как ты запоешь!
— Аааа! Хорошо!! — Марк послушался сестру и, подхватив свои вещи, поднялся наверх в свою комнату,
— мам? — зашла на кухню ко мне Лиз, — все нормально?
— привет, солнышко, да, да… а что такое? Как дела в школе? — спрашивала я Лиз, вытаскивая из духовки очередной противень с выпечкой,
— ты печешь…и в огромных количествах… мам? Вы с папой поругались?
— нет, у нас все хорошо… я слышала крики, когда вы пришли, что опять случилось?
— да ну его! Разбрасывает свои вещи где попало, а я спотыкаюсь об них! Большой уже, а все как пятилетний. Ему скоро десять!!
— ему десять, а тебе 14.. скоро паспорт получать… Лиз..
— мам? Все-таки что-то случилось..
— мне нужно с тобой очень серьезно и по-взрослому поговорить.
— Арчи где-то навалял кучу? — Арчи — это наш пес, которого мы подарили Лиз на ее 12ти летие,
— нет, он ждёт тебя как всегда — улыбнулась я.
Пес был хорошим и умным, но иногда не выдерживал и справлял нужду прямо в доме, но в основном дожидался Лиз, которая выводила его выгуливать на улицу, по началу во двор, а затем по улице нашего района.
— мам, ты меня пугаешь!
