— кто это?! — грозно спросил Эд, — ты! Ублюдок! — стал кричать мужчина, — если с моей дочерью что-то случится, хоть волос упадает с ее головы — Ты труп! Понял меня?! Где она?!…. Я скоро буду! И не смей к ней даже пальцем прикасаться!! — он швырнул телефон на стол,
— Эд, где Лиз? Кто это был? — меня трясло,
— дядя! Вова! — выплевывал каждое слово с ядом Эдуард,
— Боже! — я плюхнулась на стул, ноги не держали, — он же в тюрьме..
— кто такой этот дядя Вова? — испуганно спрашивал нас сын, — Мам? Пап?
— что 15 лет уже прошло? — спросил Эд и ринулся на выход из дома,
— я с тобой! — крикнула я мужу, затем обернулась к сыну — Марк, будь дома! — и ринулась вслед за Эдуардом.
Мы мчались на огромной скорости в неизвестном мне направлении, я старалась сохранять спокойствие, всю дорогу молчала, лишь позвонила Тони, чтобы он быстро приехал к нам и посидел с Марком. Почему Тони пришел мне первый на ум, так потому что он был бы самый быстрый из всех. Пока бы добралась Дора до Марка, прошел бы час не меньше, как для Тони, дорога от его офиса к нашему дому на машине составляла пять минут. Выбор был очевиден. Эдуард тоже по дороге сделал пару звонков, я так поняла в полицию и своему подчиненному.
Приехали мы в гаражный кооператив. Нашли гараж под номером 98 и Эдуард осторожно открыл ворота. Внутри у дальней стены гаража сидела связанная и с заклеенным ртом Лиз, по ее щекам текли слезы. Рядом сидел мужчина лет семидесяти худощавого телосложения с злым взглядом и пистолетом в руке, который был направлен в висок дочери. Мое сердце перестало биться, я, кажется даже не дышала, смотрела в глаза Лиз, она на меня.
— что тебе нужно? — спросил Эд у мужчины, сделав шаг к нему,
— стой на месте! — хриплым голосом пригрозил старик,
— отпусти ее! — остановился на месте Эдуард,
— ты отнял у меня все! Я по твоей милости отсидел за решеткой 15 лет! Думаешь, мне было сладко там?
— ты сам виноват! Думаешь, мне было сладко, когда ты лишил меня отца, а потом похитил мать и мучал ее долгие годы?! Ты все это заслужил!
— ты такой же, как твой отец! Я убью тебя, но перед этим ты испытаешь боль потери любимой!
— нет! — выкрикнула я, испугавшись за жизнь Лиз, но мужчина имел ввиду не ее, а потерю Меня для Эдуарда.
Я, как в замедленной съемке, наблюдаю, как мужчина направляет пистолет на меня, глаза Лиз расширяются, она падает на бок и ногами толкает мужчину.
Выстрел. Мое плечо пронзает жар и ужасная боль.
Второй выстрел. Мужчина падает на спину бездыханно. В гараж забегают сотрудники полиции с оружием.
— Лизи! — ринулся ко мне Эдуард,
— все нормально. иди к Лиз! — крикнула я ему, он развернулся и подбежал к дочери, стал ее быстро освобождать, я подошла к ним,
— пап! — обняла она быстро Эдуарда, — мамочка! — вскочила Лиз на ноги и обняла меня.
Я не чувствовала сейчас физической боли, может, это был болевой шок, а, может, чувство радости, что дочь невредима и спасена, было выше.
Затем меня с мигалками отвезли в больницу, где обработали и зашили плечо. Рана оказалась незначительной, благодаря Лиз, направление выстрела изменилось, и пуля прошла по касательной, лишь немного задев меня. Там же в больнице у нас троих взяли показания и сообщили, что дядя Вова нас в этом мире больше не побеспокоит, он был убит сотрудником полиции на месте преступления. Истинные намерения старика мы никогда не узнаем, как и то, каким образом он нас отыскал.
Насчет нашей собаки Арчи, когда Лиз затащил в машину дядя Вова, пес сорвался с поводка и убежал, через несколько дней вернулся домой худой и потрепанный, дети были счастливы. Отвезли его в ветеринарную клинику и сделали необходимые прививки. Но не только пес побывал на осмотре у врача, но и мы. После этого случая мы с Лиз ходили к психологу, чтобы не допустить каких либо отклонений в психике ребенка, ведь этот день стал для девочки шоковым, сначала правда о матери, потом похищение, смерть человека… Лиз оказалась стойкой и не подверглась психическим расстройствам, лишь одно ее беспокоило — я.
Лиз поговорила с бабушкой Дорой о своей родной матери Зарине, они сходили к ней на могилу, а потом она решительно уговорила Эдуарда изменить имя матери в своих документах. Я удочерила Лиз, но для меня это ничего не изменило, как ничего и не изменило в наших с ней отношениях. Она как была моей дочерью, так и осталась ей, так же как и я была ее мамой.
Шли года, дети росли.
Лиз уже была на втором курсе университета, кстати она выбрала профессию сама, мы ни на чем не настаивали. Она хотела стать врачом-неврологом.
Лиз уже 18 лет, Марку 14, Эдуарду и мне 46 и 39 соответственно.
Мы с Эди все так же и даже крепче любим друг друга. Марк увлечен одними компьютерами. А вот Лиз влюблена в двоюродного брата своей подружки из университета уже с первого курса, но имени его не говорит.
Она лишь рассказывала, что парень старше ее и относится к ней по доброму, но он со всеми добр, и она не понимает нравится ему как девушка или нет, поэтому держит свои чувства в секрете.
31 декабря.
