- А ты умница, тогда скажи, почему немцы так сильно поколотили нас? Молчишь! А я хочу знать.
- А потому, что ты, сукин сын, плохо ставил мины.
- Да ведь не приказывали их ставить. Говорили, завтра будем наступать. И каждый день так. Неужто саперы виноваты, ребята?! Что он говорит! Да я готов был круглые сутки ставить мины под огнем, под бомбежкой!
Спор между бойцами идет до рассвета. "Кто, почему, как могло случиться?" - наверное, еще долго будут мучить людей эти вопросы.
...Утром гитлеровцы обрушивают на катакомбы шквал огня. Укрываемся в отсеках, за штабелями обработанных камней. Несколько снарядов попадают внутрь катакомб. Осколком в щепы разносит рацию. Вздрогнув, схватился за бок Шатров. К нему подбегает Правдив, берет на руки.
- Атакуйте...
Судорожно вздрогнув, Шатров умирает.
Хороним подполковника в отсеке. На могиле оставляем фанерный щит с надписью: "Подполковник Шатров Иван Маркелович - организатор обороны Аджимушкайских катакомб".
Тут же, у могилы, Прав дин принимает решение: кому-то необходимо выйти из катакомб, оценить обстановку и доложить.
Егор решительно поднимается.
- Пойду, товарищ политрук, - он осматривает оружие. - Готов, приказывайте.
- Я с ним, - заявляет Чупрахин.
- В перестрелку не вступать, действовать осторожно и быстро, напутствует политрук.
У выхода Егор и Чупрахин ложатся на землю и сразу скрываются между камнями. Наступают томительные минуты ожидания. Правдин следит за временем.
- Пять минут, - почти шепотом произносит он, - Десять...
Громко стучит сердце,
- Пятнадцать...
- Ползут! - сообщает кто-то из бойцов.
Политрук, забыв об осторожности, бежит навстречу уже поднявшимся во весь рост Кувалдину и Чупрахину.
Доклад короток: в двухстах метрах от катакомб окопались фашисты. Бой идет на высоте, что восточнее поселка, Над проливом висят вражеские бомбардировщики.
Еще короче выводы Правдина.
- Зовите сюда всех бойцов! - приказывает Правдия.
- Мухин, Самбуров, пошли, - командует Егор.
Стены катакомб ноздреватые, в отдельных местах мокрые. Пожилой боец с лицом Тараса Бульбы, припав губами к надтреснутому камню, сосет влагу.
- Отец, - обращается к нему Чупрахин. "Тарас Бульба" поворачивается к Ивану:
- Внутри горит. Нет ли во фляге воды?
- А ты кто?
- Пулеметчик.
- Иди к выходу, там море воды и жареные гуси с яблоками.
- Шутишь?
- Угадал, отец. Врать не умею. Но ты спеши к выходу. Правдин ждет тебя, говорит: пулеметчик нужен вот так, - Иван выразительно проводит ребром ладони по горлу.
- Правдин? Генерал, что ли?
- Бери выше, при нем знамя кашей дивизии. Понял? Спеши, что же сосать камни, поранишь губы.
- Говоришь, знамя? Иду, - он подхватывает пулемет и бежит к месту сбора.
Наталкиваемся на большую группу людей. Окружив Беленького, они о чем-то спорят. Иван, проникнув в центр круга, сталкивает Кирилла с ящика и поднимает руку:
- Братишки! Только что поступил приказ: всем сосредоточиться у выхода, пойдем утюжить фрицев. Кто против? Таковых нет? Постановили: за мной, кому дорога честь советского воина.
Чупрахин прыгает с ящика и, подняв над головой автомат, бежит к выходу, за ним течет поток людей, Возле меня появляется Беленький. Он кричит на ухо:
- Погоди, как пойдем на огонь, перестреляют!.. Трудно остановить бег. Отрываюсь от Кирилла и настигаю Ивана, который все еще продолжает повторять:
- Таковых нет. А откуда им взяться среди нас? Бурса, правильно я говорю: таковых нет!
Бойцы окружают политрука. Правдин держит знамя. Взмахнув полотнищем, он говорит:
- Товарищи! Именем Родины, народа, партии приказываю: немедленно атаковать гитлеровцев. Пусть враг знает, что подземный гарнизон Аджимушкая действует и никогда не прекратит своего сопротивления... Чупрахин подбегает к "Тарасу Бульбе",
- Мил человек, дай мне "Дегтярева", а ты попей водички, - подает он пулеметчику пустую флягу.
- Пей сам на здоровье. Семен Гнатенко хорошо орудует этой штукой. Отстань! - свирепо вскрикивает пулеметчик и с необычайной легкостью бежит к выходу.
- Вот это дядя! Готовый матрос. До чего же мне такие нравятся! говорит Иван.
- Внимание! Предупреждаю, - политрук делает небольшую паузу и продолжает: - Как только услышите первую очередь пулемета, сразу открывайте огонь. Кувалдин, вывод бойцов из катакомб поручаю вам. Товарищ Гнатенко, за мной!
Егор выходит вперед и занимает место политрука, представляется бойцам:
- Кувалдин - это я. Приготовить оружие к бою.
Рык пулеметной очереди, и следом возглас Егора:
- За Родину!
- Братишки! - с надрывом подхватывает Иван. - Не отставай!
Поток людей выносит меня на простор. Захлебывается пулемет Гнатенко, поддерживаемый рвущими воздух ружейными и автоматными выстрелами. Над головой Правдина ярко-красным огнем вспыхнуло, взвилось и заколыхалось знамя.
- Вперед! - зовет Кувалдин.
Рассыпаемся по полю широким фронтом. Багряные кусты разрывов становятся все гуще, образуя лес, в котором горит каждое дерево. Справа, из-за высоты, показывается цепь танков. Правдин, взмахнув полотнищем, падает на землю. Знамя, словно длинный язык пламени, некоторое время колышется в воздухе. Чупрахин подбегает к политруку.
