"Товарищи арьергардники, все, кто сейчас находится в катакомбах! Мы попали в сложную и очень тяжелую обстановку. Но это не значит, что мы лишены возможности сражаться с гитлеровскими захватчиками. Все мы тут - советские люди, многие из нас коммунисты, комсомольцы. А это значит, что мы и под землей, испытывая невероятные трудности, обязаны найти в себе силы и умение беспощадно мстить врагу, всеми доступными средствами наносить ему урон.
Именем Родины, партии большевиков, Советского правительства приказываю:
Параграф первый
Из всех оставшихся сил и средств сформировать две роты, которые свести в особый батальон подземной обороны Аджимушкайских катакомб.
Параграф второй
Командирами назначить: первой роты - лейтенанта Донцова Захара Ивановича; второй роты - старшего лейтенанта Запорожца Никиту Петровича.
Командирам немедленно приступить к формированию подразделений и ожидать дальнейших указаний.
Параграф третий
Создается взвод разведки в составе двадцати человек. Командиром взвода назначается боец Чупрахин,
Параграф четвертый
Создается из восьми человек хозяйственный взвод во главе с бойцом Али Мухтаровым. Командиру взвода немедленно ПРИСТУПИТЬ к выявлению продовольствия, водных источников, боеприпасов, медикаментов, медицинского персонала.
Параграф пятый
Для поддержания особо строгого порядка и дисциплины, диктуемых трудностями обстановки, учреждается военный трибунал. При разборе дел о нарушивших порядок и воинскую дисциплину трибуналу руководствоваться советскими воинскими законами, требованиями обстановки, честью и совестью бойца Красной Армии.
Установить для провинившихся следующие меры наказания:
1) За трусость и неповиновение командиру - расстрел.
2) За менее тяжелые преступления - 15 лет строгого тюремного заключения. Срок заключения осужденный отбывает немедленно по выходе из катакомб.
Члены трибунала не освобождаются от своих служебных обязанностей и разбирают дела провинившихся в порядке общественного поручения, исходящего от комиссара полка.
Приказ вступает в силу немедленно.
Приказ подписали:
Командир батальона лейтенант Кувалдин
Комиссар батальона политрук Правдин
Егор передает приказ политруку.
- С людьми, которые упоминаются здесь, разговаривал? Они согласны? спрашивает Правдин.
Политрук тыльной стороной руки вытирает лицо. Ему трудно говорить. Он то и дело облизывает пересохшие губы. Под раненой ногой не скатка шинели, а бурый холмик, набухший кровью.
- А другие как? - продолжает интересоваться он.
- По-разному смотрят. Есть и зайчонки. Сегодня один такой руку на себя поднял.
- Плохо... Надо наводить порядок. Ведь мы можем это сделать, лейтенант Кувалдин?
- Наведем, Василий Иванович.
- Обезножил я, - закрывая глаза, говорит политрук. - А приказ немного суров... Пусть будет таким... шатровским приказом. Но батальоном ты будешь командовать, а под всеми приказами ставь имя Шатрова... Полегчает мне поговорим подробнее. - Чтобы скрыть боль, отворачивается в сторону.
- Приказ хороший, - шепчу я Егору. - Созывай бойцов.
- Поддерживаешь?
Кувалдин медленно поднимает голову и в упор смотрит па меня. Не знаю, что он видит на моем лице, только вдруг протягивает руку:
- Спасибо, находись при мне.
Возвращается Чупрахин. Он приводит с собой девушку. У нее черные, с прищуром глаза, на щеках веснушки, из-под шапки выглядывают короткие пучки светлых волос. Через плечо - пухлая медицинская сумка.
Иван докладывает:
- Привел, Егорка. Чистый хирург. Не узнаешь? Маша Крылова. А как он? взглядом показывает на политрука.
Маша разбинтовывает ногу. Осмотрев стопу, она по-книжному заявляет:
- В учебнике полевой хирургии подобные случаи не описаны, и я не могу рисковать вашей жизнью...
- В учебнике? - произносит Правдин. - Режь, сию минуту освободи меня от этого груза. Стопу не спасешь.
- Вы шутите! - продолжает возражать Крылова, ища взглядом сочувствующих.
Мы все отворачиваемся. Только один Чупрахин не отвел глаз: он так повелительно глядит на хирурга, что девушка чуть вздрагивает, молча опускается и вновь начинает осматривать раненую ногу.
- Вы приказываете? - обращается она к Правдину.
- Да, - коротко, с легким стоном подтверждает политрук, шире открыв глаза.
- Хорошо. Вы будете моим помощником, - решительно обращается Маша к Чупрахину.
- Это я могу, - живо откликается Иван. - Хоть главврачом, только бы поднять политрука.
- Остальных попрошу, - продолжает Маша, - держать товарища, да покрепче, чтобы ни одним мускулом не пошевелил.
