Но если Фели ошиблась и пустит полицию по ложному следу?
В первом случае Неле может спасти быстрое вмешательство полиции.
Во втором — Неле умрет, в чем Матс не сомневался. Потому что она станет бесполезным средством давления, как только шантажисты потеряют контакт с Матсом. А они его потеряют, когда полиция узнает о шантаже. Потому что Матса и Кайю тут же изолируют на борту самолета, чтобы предотвратить возможное крушение и защитить пассажиров.
Фели снова совершила ошибку, сжав раненые пальцы в кулак.
— Твою мать! — воскликнула она в ярости.
Ливио, держащий курс на Бранденбургские ворота, спросил, не может ли он ей помочь.
— Что это с тобой? — набросилась на него Фели. — Ты не очень похож на милосердного самаритянина. Что ты хочешь взамен?
— Сотенку бы неплохо, — открыто сказал он, и Фели немного опешила от его наглости.
— Сто евро?
— Это тариф Ливио-такси. — Он улыбнулся, и, хотя этот дерзкий псевдогерой был совсем не во вкусе Фели, она могла понять, почему некоторые женщины подпадали под его обаяние. Обычно так называемые «жертвы», которые снова и снова выбирали не того мачо, как Фели часто слышала на сеансах психотерапии.
— А ты довезешь меня потом к мужу? — спросила она в шутку.
— Ты имеешь в виду, на вашу свадьбу?
Она удивленно взглянула на него.
— Откуда ты знаешь?
— Я порылся в твоем портмоне: искал удостоверение или адрес. Там и нашел приглашение. Почему ты еще не дома?
— А почему ты не отвез кошелек ко мне домой, а пошел за мной?
— Извини, но я случайно увидел, как ты вышла из клиники Клопштока. Господи, ты почти бежала, и я потерял тебя из виду. Радуйся, что потом все-таки заметил на Кантштрассе. Да у тебя паранойя!
— А у тебя…
Фели не успела договорить свое оскорбление.
Ее сотовый зазвонил.
— Матс, слава богу!
У каждого человека есть точка, в которой он ломается. И под пытками признается во всем, даже в убийстве, лишь бы боль прекратилась.
Неле достигла этой точки. По крайней мере, она так думала.
Ребенок грозил разорвать ее изнутри. Неле кричала, молила о руке, которую она могла бы сжимать, давить — но в этой загаженной, воняющей кровью, потом и отходами шахте такой руки, конечно же, не было.
Неле даже хотела, чтобы ее похититель скорее вернулся.
Но как там говорится? Каждый умирает за себя.
Хотя, в ее случае, это была ложь.
Она умирала не одна. А с ребенком, который хотел появиться на свет и не мог. По причине, которую она, вероятно, никогда уже не узнает, разве что на том свете.
— А-а-а-а-а! — кричала Неле. Она боялась, что уже ничего не увидит. Даже если вдруг откуда-то упадет луч света, она так сильно тужилась, забыв закрыть глаза, что все сосуды наверняка полопались. Она видела фотографии женщин после родов, которые выглядели так, словно им в глаза брызнули хлором.
— Аааахааахаа!
Она задохнулась от собственного крика, который больше не приносил облегчения, а лишь разрывал ее сухое горло.
Во время новой схватки она вцепилась пальцами в грязь под собой. Не почувствовала, как осколок впился ей под ногти, ощутила лишь гладкую холодную поверхность.
Зеркало?
Достигнув кульминации, схватка снова ослабла, и у Неле появилось несколько секунд, чтобы ощупать обломок обеими руками.
Действительно. Он даже отражал слабый свет, который собирался здесь внизу в шахте.
Осколок зеркала.
Тонкий, острый и удобный в обращении, почти как то лезвие для бритья между диванными подушками.
Неле уже представляла, как проводит осколком по своим артериям на запястье.
И это была первая счастливая мысль за долгое время.
— Фели? Где ты?
Монотонные шумы самолета заглушали все прочие звуки на заднем плане, которые обычно можно услышать во время телефонного разговора.
Он понятия не имел, находилась ли она в дороге, или переодевалась дома для свадьбы, или была уже на пути в ЗАГС.
— Я еду на бывший мясокомбинат.
— Куда?
— Заброшенный промышленный комплекс, недалеко от района, где живет Неле.
Матс услышал сигнал, предупреждающий о том, что аккумулятор телефона садится, и быстро взглянул на дисплей.
— Она там? — возбужденно спросил он.
— Я собираюсь это выяснить. Но Матс, не лучше ли позвонить в полицию?
Матс сделал глубокий вдох и остановился посередине винтовой лестницы, которая вела вниз, в лобби первого класса.
— Нет, пока ты не будешь уверена, что Неле действительно там, — заклинал он ее.
— Послушай, это огромная территория. Там есть обветшавшая детская больница, мясоперерабатывающие фабрики, полуразрушенный хлев.
— Поищи там такси, — сказал Матс и продолжил спускаться по лестнице.
— О’кей, отличная идея. А если я ничего не найду…
— Тогда позвони мне, прежде чем что-нибудь предпримешь. Когда ты будешь там?
— Примерно через двадцать минут.
Матс надеялся, что к тому времени он будет еще доступен, и отключился.
— Кайя!
