— Вечно ты, Юрка, мельтешишь, — осаживает его урядник Носов, — сиди, отдыхай, может, и не начнём сегодня.
— Да как тут отдыхать в такой пылище, — бубнит Юра.
— Нет, Алексей, — не соглашается с урядником командир штурмовой группы Коровин, — он такой же, как и урядник, опытный, полтора десятка призывов прошёл, поэтому имеет права перечить Носову, — начнём сегодня, до утра пойдём, подсотенного уже в штаб звали для получения задания.
— Быстрее бы уже, — говорит гранатомётчик Теренчук и вдавливает в пыль окурок большим ботинком. — Не люблю я ждать вот так вот.
— А кто ж любит, — соглашается урядник, — никто не любит.
— Сейчас, — говорит Юра со знанием дела, — солдафоны по шапке получат, откатятся, и мы пойдём, слышите, турели заливаются.
И вправду, мерзко и высоко, такой звук далеко слышно, с каким-то надрывом завизжала турель. До турели было далеко, но даже тут Аким представил, как с этим звуком ночную черноту разрывают прерывистые линии смертоносного огня. И вторая, чуть подальше, чуть тише заработала. Этот противный звук ни далёкие взрывы, ни снующие грузовики не перекрывали.
— Слышите, скрежет! Прикажут нам турели сбивать, — говорит Теренчук.
— А пред ними будут сплошные мины, — добавляет Юра.
— Ну, на то вы и пластуны, чтобы идти туда, где другие не прошли, — говорит Коровин важно.
— Правильно говоришь, Женя, — поддерживает его урядник Носов.
С ними, старыми, никто не спорит. Старшины.
На броню вылезает Вася, механик-водитель. Чуть пританцовывая, разминает ноги и кричит сверху:
— Товарищи казаки, кто дополнительную воду брать будет — берите. Транспорт дальше не идёт.
— А чего? — Спрашивает у него радиоэлектронщик Жданок.
— Приказ. — Важно поясняет Вася. — Велено мне в резерве быть. Так как я сугубо ценный. Меня велено беречь.
— Слышь, ценный, а боекомплект мы на горбу потащим? — Зло спрашивает Юра.
— Товарищ Червоненко, — важно говорит Вася, — боекомплект до места боевых действий доставит вам геройский экипаж второго БТРа нашей сотни, которым командует мой друг, казак Иван Бусыгин. — И уже серьёзно говорит мехвод. — Разбирайте воду и начинайте перегружать боекомплект — приказ Колышева. Скоро пойдете, казаки.
— Ну вот, а вы боялись, что до утра не начнём, — говорит урядник Носов, поднимаясь с пыльного холмика, и кричит. — Четвёртый взвод, давайте, хлопцы, перегрузим боекомплект во второй БТР.
Тут подошёл и второй бронетранспортёр. Транспорт, так сказать, до места назначения.
Вот так обычно всё и начинается, с этого и начинаются бои. Казаки стали доставать ящики с патронами и гранатами, таскать их с одного борта на другой, Бусыгин вылез, отворил бронированные двери своего БТРа, помогал укладывать большие ящики, а мимо их колоны всё сновали грузовики, поднимая тучи пыли. Больше никто не разговаривал, начиналось дело.
— Четвёртый взвод, кто воду не взял — берите, — орёт старший прапорщик Оленичев.
— Я тебе взял, — говорит Юра, протягивая двухлитровую баклажку. — Мало ли, может, до солнца провозимся.
БТР зашуршал моторами и поехал обратно на север, поднимая пыль.
Не хотелось бы до солнца. Тут, в степи, на солнце сорок пять будет. Никакого хладогена не хватит. Саблин берёт баклажку, закидывает её себе в ранец. Ещё два кило нагрузки. А у него в левом «колене» сервомотор не докручивает. А может, и привод не дожимает. Со стороны, кажется, что он на левую ногу припадает. Как бы в бою не отказало. Он относил неделю назад «колено» к полковому механику, тот час копался, ничего не нашёл. При Акиме на стенде включал-выключал, сгиб-разгиб работал штатно. А как броню наденешь, так начинает заедать на разгибе. Но пока, вроде, работает.
Тут пришёл прапорщик Михеенко, взводный. Они с урядником Носовым перекинулись парой слов, потом прапорщик собрал людей и сказал:
— Приказ пришёл, солдаты на гряду пойдут, мы с ними.
— Ну, нетрудно было догадаться, — замечает Юрка.
У Юрки всегда есть, что сказать. Остальные казаки молчат, слушают, что ещё скажет взводный.
— Молите Бога, чтобы не нашему взводу пришлось в лоб по склону идти. Я карту глянул — жуть, там просто каша будет. Ни барханов, ни камней, открытый стол. Стреляй — не хочу.
— Молишь Бога? — Тихо спрашивает Юра. — Или опять спишь?
— Угу, — отвечает Аким.
— Что «угу»? — Не унимается друг. — Не понял, ты спишь или молишься?
Иногда Юрка его раздражает своей болтливостью. Сейчас бы послушать взводного, а он языком чешет.
И тут в коммутаторе голос, чёткий и твёрдый:
— Вторая сотня, прибыть в расположение штаба.
Сотник. Их зовёт.
— Ну, пошли, ребята, — говорит прапорщик Михеенко, — кажись, наше время.
Вся сотня собралась у штаба, с сотником и подсотенными, с вестовыми, всего больше семидесяти человек. Кто сел наземь, кто стоял.
