– Афанасьева, ты ревёшь, что ли? По какому поводу?
Семёнов стоял в дверях. Потрёпанный, взлохмаченный, в рваной грязной куртке. Но живой. Живой!
Я кинулась ему на шею, повисла на нём, задыхаясь от счастья.
– Меня оплакивала? – усмехнулся Семёнов, после того как мы наобнимались вдоволь.
– Нет. Свою незавидную участь. Вот помрёшь ты, кому я нужна буду? Придётся одной век доживать.
– Эгоистка, – вздохнул парень. – Только о себе и думаешь.
В комнате появились люди, и нам пришлось отлепиться друг от друга.
Захар Матвеевич включил чайник. Семёнов колдовал над заваркой, что-то смешивая из разных немаркированных пакетов. Ринат достал из холодильника сыр и колбасу. Незнакомый парень резал хлеб. Я порывалась помочь уставшим после боя мужчинам, но мне велели не мешать. Поэтому я сидела на диване и бездействовала. Ждала новостей.
Новости узнала после того, как мужчины утолили голод и выпили по чашке странного травяного напитка. Мне заварили обычный пакетированный чай.
– Как всё прошло? – спросила я, когда сотрудники Управления расслабленно развалились на стульях.
– Вообще огонь! – восторженно затараторил незнакомый опер. – Такая бешеная оказалась – жуть! А на первый взгляд – очень даже ничего девочка. Её к начальству вызвали, а там мы. Захар Матвеевич её едва коснулся, так она озверела просто! Весь кабинет разнесла! Чистый армагеддон!
Взгляд опера горел, лицо сияло нездоровым энтузиазмом. Он собирался продолжить увлекательный рассказ, от которого леденело моё сердце. Ведь среди этого армагеддона был Семёнов. Мой Семёнов.
Тот, видимо, прочитал по моему лицу всё, что я в тот момент думала. Пнул рассказчика под столом. Тот сбился и умолк.
– Да, было непросто, – подытожил ведун. – Но мы справились. Все живы-здоровы, и слава богу.
– А Зоя?
– А она здесь совершенно ни при чём, – удивил начальник.
– Как ни при чём? – оторопела я. – Я же её видела! Зою!
– Вы видели проклятье, Арина. Проклятье в действии. Просто я не сразу понял, что именно вы описали. Всё-таки мы с вами по-разному видим. Такое бывает. А насчёт Зои… Кто-то сильно невзлюбил вашу коллегу. Но мы с этим уже работаем, и с Зоей всё будет в порядке.
На Зою мне, если честно, было наплевать. Не нравилась она мне. Но кого тогда поймали мои сослуживцы?
– А кто же это тогда?
– Ариш, ты только не волнуйся, пожалуйста, – начал издалека Семёнов.
А что мне волноваться-то? Вот он, мой Семёнов. Живой и здоровый. А большего мне и не надо. Да и пиявку они каким-то чудом умудрились отловить. Значит, всё просто великолепно! Жизнь продолжается!
– Ариша, понимаешь… Господи! Как сказать-то? – Семёнов упёрся лбом в сцепленные кулаки. Вздохнул. Поднял на меня глаза. Очень печальные глаза. – Ариша, это Катя.
Катя? Какая ещё Катя?
Так, стоп! Катя? Катя?! Моя Катя – пиявка?!
– Подожди! Ничего не понимаю! Как? Как такое может быть? Вы, наверное, ошиблись! Катя не могла… Совершенно точно не могла! Это не она! Я два года её знаю. Она мой единственный друг! Да лучше неё никого нет! Я вам не верю! Вы это специально придумали, чтобы дело закрыть. Так ведь? Отвечай, так?!
Я хотела броситься на Семёнова, вытрясти из него всю правду о грязных играх Управления.
Меня остановил ведун.
– Арина, я понимаю вас. Понимаю, как это непросто. Но Алексей не врёт. Убийца – Смолина Екатерина Андреевна. Полагаю, суд это подтвердит.
– Да в жопу ваш продажный суд! – заорала я на начальника, позабыв субординацию и правила поведения в обществе. На кону жизнь ни в чём не повинного человека. Близкого мне человека, который утешал и поддерживал меня в трудную минуту, который всегда был рядом, готовый подставить плечо. – Он что угодно подтвердит, чтобы ваши задницы прикрыть! Вы все здесь одним миром мазаны!
– Арина! Успокойтесь! И выслушайте меня. Иначе я приму меры!
Ага, меры он примет! Знаю я ваши меры. Перед глазами всплыла картина, как Семёнов и Ринат бьют Катю по почкам. Чтобы следов не осталось. Как Катя, захлебываясь слезами, дрожащей рукой подписывает признание во всех возможных грехах, принимая на себя не только жертв неведомой пиявки, но ещё пятнадцать висяков в нагрузку. Ей ведь уже нечего терять, а у Управления раскрываемость поднимется. Может, кое-кто даже премию получит. На меня накатило настоящее бешенство. Забрало упало. В таком состоянии мне море по колено.
– Вот только не надо мне угрожать! Я вас не боюсь! – тыкала я пальцем в Захара Матвеевича. – Где она? Что вы с ней сделали? Вы её били? Пытали? Я хочу её видеть! Слышите? Отведите меня к ней немедленно! Я должна убедиться, что с ней всё в порядке.
Ведун перехватил мои руки, которыми я размахивала перед его лицом. Сжал ладони. Мне как-то сразу расхотелось воевать. Да и что я могла с ними сделать? С четырьмя сильными, вооружёнными, хорошо обученными мужчинами? Меня омывали волны слабости. Колени подкосились. Вот Катю, наверное, так же. Сначала били, а потом одурманивали.
