– Полагаю, мы имеем дело с опытными, хорошо организованными подселенцами. И, вероятнее всего, где-то неподалёку бродит кукловод, который это затеял. Устроил своим дружкам гастроли в тварный мир. Боюсь, случай с вашей подругой не единственный.
Пока мы беседовали, в комнату вернулся Ринат. Протянул ведуну какие-то распечатки.
Начальник пробежал по ним глазами.
– Замужем, детей нет. Родители умерли десять месяцев назад. Что и понятно, на них пришёлся первый удар.
– Но она ничего об этом не говорила!
Уж про такое горе в жизни подруги я должна была знать.
– А чему вы удивляетесь, Арина? Подселённым тварям они никто. Так, удобная кормушка под боком. Что там с мужем, интересно?
– Нормально всё. Каждый день её с работы забирает.
Действительно, за Катей каждый день приезжал муж. Я ещё по-доброму завидовала ей.
– Вы с ним знакомы?
– Так, видела несколько раз. Сначала на свадьбе. Потом они подвозили меня иногда до метро. Здоровались, перекидывались парой дежурных фраз. Мне он, честно говоря, был не особо интересен. Да и Катя не тянула его в нашу компанию. Зачем ему слушать женскую болтовню.
– Резонно. А как его зовут, знаете, надеюсь?
– Естественно. Рома.
– Смолин Роман. А по батюшке как?
– Не Смолин. Катя не стала менять фамилию. Не захотела возиться с документами. Фамилию не помню. Отчество тоже. Но, думаю, в паспортном столе можно выяснить. Если он у неё прописан, конечно. Он у Кати живёт. В загсе точно должны быть сведения о нём.
– Выясним, обязательно выясним. Ринат, отправь-ка запросы. И ещё, пошли дежурную группу на квартиру к Смолиной. Может, удастся застать супруга. А после иди домой. Вы тоже, коллеги, отправляйтесь-ка по домам. Всем нужно отдохнуть. Прийти в себя. Денёк тяжёлый выдался.
Мы поднялись. Семёнов надел рваную куртку, взял меня за руку и повёл домой. Отдыхать.
Я на автомате перебирала ногами, следуя за парнем, как телёнок на верёвочке. В голове всё перемешалось. Как так вышло, что я не заметила перемен в своей единственной подруге? Не увидела, что в какой-то момент это стала уже не Катя, а сброд астральных подселенцев.
Единственные перемены в поведении, которые мне вспомнились, были связаны с тем, что после свадьбы Катя вдруг как-то резко перестала жаловаться на жизнь. Не то чтобы она раньше сильно ныла, но в её жизни случались мелкие неурядицы, которыми она делилась со мной. После ее свадьбы ныла в основном я, хотя, по идее, должно было быть наоборот. Всё-таки любовь любовью, а совместный быт неслабо вытрёпывает нервы. Но не в её случае. Она всегда внимательно слушала меня, сочувствовала, давала советы. Идеальный друг, что тут скажешь. То, что в процессе таких вот регулярных посиделок Катя питалась моей энергией, стало понятно только сейчас.
В памяти всплыл момент последней Катиной подпитки от меня, когда я застала Семёнова с Ларочкой. Наверное, сейчас не стоило выяснять отношения, но мне почему-то очень захотелось докопаться до истины. Возможно, это желание было вызвано острой необходимостью перенести фокус внимания на другую ситуацию, в которой можно не оправдываться перед совестью, а обвинять самой. Обвинять всегда легче.
– Лёша, почему ты не отвечал на мои звонки? – спросила я, когда мы подошли к автомобилю.
Семёнов нахмурился. Дёрнул плечом.
– Извини, Ариша, я думал, ты захотела поистерить. Ждал, когда перебесишься. Решил, что лучше нам обсудить всё дома, не при посторонних.
– Ага. Понятно.
– Ариш, я же извинился! Ну сколько можно изводить меня беспочвенной ревностью?
– Ах беспочвенной! Знаешь что, Семёнов, поезжай без меня, – захлопнула я дверцу машины, которую открыла до этого. – Я, пожалуй, пройдусь. Подумаю над своим поведением. Над беспочвенной ревностью. Поговорим дома, не при посторонних.
Развернулась и пошла по улице. Было ещё светло. Все невероятные происшествия этого дня умудрились уложиться часов в пять, не больше. Так что можно спокойно погулять по городу, никуда особо не торопясь.
Мне действительно следовало всё обдумать. Я любила Семёнова, что тут скрывать. И даже больше. Я к нему привыкла. Его коварный план сработал. Теперь мне трудно было представить жизнь без него. Но меня пугали две вещи. Первая – что он будет волочиться за каждой красивой юбкой. А он будет. Сегодняшний день показал, чего стоят все его заверения в абсолютной верности. Вторая – это его работа. То есть наша общая работа, выполняя которую, он лезет под пули в прямом и переносном смысле. Причем лезет с тем же энтузиазмом и увлечением, с каким незнакомый опер пересказывал подробности операции. И рано или поздно он эту пулю словит. И как я тогда буду жить без него?
Может, имеет смысл закончить всё сейчас, пока мы ещё не зашли слишком далеко в наших нелёгких отношениях?
Я могла бы сказать, что, как в сонете Шекспира, решила примерно следующее:
Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее.
Хотя по здравом размышлении выглядело моё поведение, как «уйти без шапки в ночь холодную».
