Закружилась голова, и я начала оседать на пол, но меня подхватил Семёнов. Отнёс к дивану, усадил себе на колени и принялся гладить по голове, как маленького ребёнка. Мне хотелось стряхнуть его руки, не раз испачканные в крови подозреваемых. Но сил не было. И я против воли принимала его ласки, которые в тот момент были мне отвратительны.
Захар Матвеевич сунул мне под нос гнусно воняющую ватку. Потом накапал в кружку какую-то другую вонючую дрянь и приказал выпить.
А потом я перестала быть собой. То есть я по-прежнему оставалась Ариной Афанасьевой, но только какой-то неправильной. Абсолютно лишённой всяких эмоций. Во мне были только спокойная отрешённость и трезвая решимость докопаться до истины.
Я стряхнула руки Семёнова, поднялась с его колен, поправила сбившуюся во время недавнего буйства одежду.
– Я должна увидеть Катю, – голос как будто чужой. Насквозь промороженный.
Семёнов, Ринат и незнакомый опер смотрели на меня как на инопланетянина.
– Мы предоставим вам такую возможность, – спокойным тоном сказал Захар Матвеевич. – Но вы должны пообещать, что не будете делать глупостей.
Я лишь повела плечом. Где я и где глупости. Скажете тоже. Я сама рассудительность.
Катя сидела в обезьяннике. Совершенно одна.
Сотрудник Управления, чьё рабочее место располагалось неподалёку от зарешёченного угла, отирался в коридоре. На вопросительно поднятые брови ведуна развёл руками.
– Не могу я там находиться. Жуть какая-то, – отрапортовал мужчина. – Я, конечно, всякого повидал за время службы, но это выше моих сил. Уж простите.
Мы подошли к решётке. Я, Захар Матвеевич и Семёнов, который решил остаться со мной до последнего.
Катя сидела на полу. Одежда её была разодрана. Всегда идеальная причёска превратилась в стоящий дыбом веник. На скуле виднелся кровоподтёк. Лицо бледное, почти синее, осунувшееся.
Она заметила наше приближение, подняла глаза.
В этот момент с меня слетела вся заморозка, наложенная ведуном.
Передо мной сидела не моя Катя. У моей Кати не могло быть таких глаз. Чёрных пустых провалов, в которых не осталось ничего человеческого.
Катя издала жуткий клёкот, а потом поднялась на колени и, словно неведомое науке огромное насекомое, неестественно выгибая локти и колени, двинулась к решётке. Я отшатнулась, упираясь в спину Семёнова.
– Хотим есть! Дайте нам еды! – заскрипел незнакомый голос. – Отдай нам её! Отдай нам его! Что хочешь для тебя сделаем! Только отдай нам их! – требовала она у ведуна, безошибочно определив в нём главного. – Есть хотим, умираем! – протяжный вой, переходящий в прерывистое поскуливание.
– Что вы с ней сделали? – шёпотом спросила я начальника.
Захар Матвеевич вздохнул.
– Запечатал воронку, чтобы она никому больше не навредила. Теперь она не может тянуть из людей энергию, из-за чего испытывает постоянный голод. Обычная пища тут, к сожалению, не поможет.
– Есть хотим! Дайте нам еды, суки! Еды! Есть хотим! Твари!
Катя скулила, рычала и грызла решётку. Протягивала к нам исцарапанные руки.
Меня словно парализовало. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Ну что, Арина, теперь вы нам верите? – спросил ведун.
Ошарашенно кивнула.
– Думаю, нам стоит вернуться в комнату для отдыха и всё обсудить.
Я не знала, что ответить, в полном шоке глядя на лучшего друга, который выл, сотрясал воздух проклятьями и тянулся ко мне через решётку обезьянника с единственной целью – сожрать мою жизненную силу.
Семёнов взял меня за руку и вывел в коридор. Он так и не отпускал моей руки. Даже когда мы вернулись на кухню и разместились за столом, сидел рядом и по-прежнему сжимал мою ладонь.
Кроме нас троих, в комнате никого не было.
Захар Матвеевич достал из шкафа бутылку коньяка, наполнил бокал, поставил передо мной. Я отодвинула его. Мне совершенно не хотелось туманить и без того нагруженный разум. Бокал перехватил Семёнов. Опрокинул себе в рот.
– Ариша, я тоже не ожидал. Вот чем хочешь тебе поклянусь! – эмоционально начал мой парень.
И я ему поверила. Катерина нравилась Семенову. Я это знала. Видела. Нравилась не так, как я. Всё-таки в меня он был влюблён. По крайней мере, хочется так думать. Катя нравилась ему как человек. С ней было интересно общаться и перекидываться шутками. Приятно проводить время. Она была лёгкой и незамороченной. Обаятельной. Притягивала к себе людей. Он, как и я, даже представить не мог, что внутри неё живёт такое…
– Я просто предложил поговорить с ней. После того как выяснилось, что Зоя невиновна в нападениях. Думал, Катя наведёт нас на нужного человека. Она же тут давно работает. Всех знает. С тобой дружит. Вдруг заметила то, что мы пропустили. Это Захар Матвеевич понял, что с ней что-то неладное. Не сразу, правда. Да и Копытин, конечно, помог. Спровоцировал её. Он вообще не сторонник мягких методов.
Захар Матвеевич и Семёнов принялись пересказывать события дня, дополняя друг друга. В результате у меня сложилась такая картина.
