– Куда вы его ведете? – воскликнула Ирина, но Полина не удосужилась обратить на нее внимание. Она вошла в будку, Борменталь втолкнул Афанасия за ней следом. Затем женщина приказала ему усадить мальчика на стул с высокой спинкой. Борменталь продел под мышками мальчика длинный ремень и крепко пристегнул его к стулу. После чего Гебельс выставила его из будки и закрыла дверь. Дворецкий вернулся к другим пленникам.
Афанасий испуганно смотрел на Полину, а она смотрела на него.
– А теперь расскажи мне все, что тебе известно о Бете-Негеноши, – потребовала она.
– И потом вы меня отпустите?
– Все будет зависеть от того, понравится ли мне твой рассказ. И советую не врать, мальчик. Одно мое слово, и Борменталь с радостью скормит твоих подружек ящерицам! Итак?
Афанасий понял, что скрывать правду больше не имеет смысла.
– Ирина действительно послала сигнал, – сказал он, хмуро глядя на Полину. – Скоро здесь будет Локк либо его люди. Они хотят вернуть украденное.
– Вот как? – вздохнула Полина, скрестив руки на груди. – В игру включились представители Гильдии. Что ж, неприятно это слышать. Значит, времени у меня в обрез.
Афанасий удивленно взглянул на нее. Она сказала «у меня», а не «у нас». Выходит, она снова вела какую-то свою игру. Никитин совершенно не представлял, чего еще ждать от этой опасной женщины. Она таила в себе массу неприятных сюрпризов.
– Бете-Негеноши – не просто артефакт. Это особый дар, – тихо произнесла Полина. – Только он может спасти всех нас или погубить. Его обнаружили в одной древней гробнице много лет назад.
– Еще одна находка из старой гробницы? – усмехнулся Афанасий. – В последнее время из-за них у нас столько проблем…
– Некоторым вещам лучше оставаться навеки похороненными. Жаль, не все это понимают. Бете-Негеноши… Я ведь собиралась оставить его себе, даже начала прививать ему свою ДНК. Но я не справлюсь. У меня просто духу не хватит… А его должен заполучить лишь самый достойный. Тот, кого нет в моем ближайшем окружении.
Афанасий снова не понял, что она имела в виду.
– Я давно слежу за тобой, Афанасий, – задумчиво сказала женщина. – И ты не перестаешь меня удивлять. Своей волей к жизни, своей тягой к приключениям. Тебе удалось пережить столько, что многим взрослым и не снилось. Выйти невредимым из многих передряг. Тот выстрел в ресторане… Я не планировала убивать тебя. Это был всего лишь тест, и ты с блеском его выдержал. Признаться, поначалу я немного засомневалась, сможешь ли ты выжить и найти гробницу, использовав для этого Сферу и рубин из ожерелья этой богатой избалованной истерички. Но ты справился! А значит, я в тебе не ошиблась, ты – самый лучший кандидат.
– Кандидат для чего? – холодея, спросил Афанасий.
Полина подошла к пульту управления приборами, наклонилась и сунула руку под панель с кнопками и переключателями. Она вытащила оттуда некий предмет, завернутый в черный бархат. Когда Гебельс развернула ткань, Афанасий увидел в ее руках красивый старинный сосуд из хрусталя, покрытый серебристыми узорами. Он имел конусообразную форму и был заполнен серебристой жидкостью, напоминающей ртуть.
«Жидкое серебро», – вдруг вспомнил Афанасий слова Локка.
– Это и есть Бете-Негеноши?! – спросил он.
Полина молча сняла с кубка крышку, и Афанасий увидел в его основании серебристую иглу длиной почти в пятнадцать сантиметров. Профессор Гебельс подошла к аптечке, закрепленной на стене, и извлекла из нее баллончик с антисептиком. Затем побрызгала на голую грудь Афанасия.
– Что вы делаете? – испугался мальчик. Вид этой иглы ему совсем не нравился.
– Будет немного больно, – предупредила Полина. – Но ты выдержишь. Я верю в тебя.
И прежде чем он успел возразить, одним ударом она на всю длину вогнала иголку ему в грудь.
Афанасий задохнулся от дикой боли. Жидкость из хрустального кубка начала исчезать, и в то же время он ощутил ледяной холод, разливающийся у него внутри. Афанасий хотел закричать, но из его горла не вырвалось и хрипа. Полина, прищурившись, продолжала прижимать флакон к его груди, а он не мог вырваться.
Афанасий дернулся на стуле, пытаясь ослабить держащий его ремень, но она схватила его за плечо свободной рукой и прижала к спинке. Никитин снова попытался крикнуть, но все вдруг померкло перед его глазами. В стеклянной будке стало очень темно. Перед тем как окончательно потерять сознание, он услышал голос Полины Гебельс.
– Только так я могу все исправить, – прошептала она.
