А смысл ее песни был такой: «Если тебя будут угощать, то ты скажи, что у нас пост. Будь осторожен, ничего не ешь у чужих- как бы они не подсыпали в пищу яда!»
Ладно! Попрощались они с домом и отправились в путь. Все свое оружие, даже лук со стрелами, взяли с собою. Ехали они, ехали и наконец прибыли в город. А те люди, которых посылали за ними, пришли к падишаху:
– Дайте нам награду или отблагодарите еще как-нибудь!
И они рассказали, что привели Муса-джана и Вали-джана. Сухейли очень обрадовался и устремился им навстречу. Только он сел на коня, а они уж тут как тут, входят в дарбар. Муса-джан и Вали-джан подумали: «Сейчас он убьет нас здесь ни за что ни про что. Нет, надо узнать тайну Сухейли, догадаться, чего он хочет». И тогда Вали-джан запел:
Сухейли подумал, что они его опасаются и сейчас в дарбаре случится злое дело. Тогда Сухейли обратился к ним с такими словами:
Ладно! Сухейли почувствовал к ним симпатию, приблизился к ним, слуги взяли у них лошадей, усадили их на стулья. После того как все приветствовали друг друга и поели, они вышли в сад – был у Сухейли возле дома такой сад. Гуляют они по саду, а Сухейли так и не знает, кто из них Муса-джан, а кто Вали-джан. В это время услыхала Гульмакый, что прибыли Муса-джан и Вали-джан. Она тут же поднялась на крышу, глянула – и увидела их обоих. Узнала Гульмакый Муса-джана и пропела:
И Сухейли их узнал. А что было на сердце у Гульмакый – об этом знает один бог. Ах! Однако пришел вечер. Прошла ночь, и наступило утро.
На площади стоял столб высотой в шестьдесят гязов, а наверху на перекладине были поставлены три золотых кубка. Сухейли вызвал барабанщиков, заиграла музыка. Муса-джан вытащил лук и стрелы, сел верхом на коня, подъехал к перекладине. Высыпали на площадь божьи люди, смотрят: «Ведь столько времени никому не удалось сбить стрелой ни одного кубка. Что же это за молодцы, которые собрались сбить кубки?» Муса-джан натянул как следует тетиву, тетива тенькнула, стрела вылетела, и с первого же раза он сбил кубок. Точно так же сбросил он вниз другой кубок. И тут сердца всех охотников города переполнились завистью: ведь они столько времени усердствовали, но никому не удалось попасть в кубки! И тогда они воздели руки к небу и стали проклинать Муса-джана. А этот Муса-джан подумал, что они его благословляют. И он тоже поднял руку: «Аминь! Аминь!» Когда люди опустили руки, Муса-джан направил стрелу в третий кубок, но слишком натянул тетиву и случилась беда: стрела сломалась у него в руке. Пошел Муса-джан и обратился к Вали-джану:
Вали-джан отвечал Муса-джану:
Муса-джан взял у Вали-джана его стрелу и сбил последний кубок. Раздались рукоплескания, забили в литавры, началось веселье, поднялся шум. Сухейли очень обрадовался. А Гульмакый стоит на крыше, смотрит на зрелище.
Муса-джан и Вали-джан сказали падишаху:
– А сейчас отпусти нас, мы поедем. Вот кубки. То, что ты хотел, сделано.
Сухейли и так и сяк уговаривал их остаться, но они не соглашались, и Сухейли их отпустил.
Тут узнала Гульмакый, что они уезжают. Она сразу же послала слугу:
– Скажи им, чтобы не уезжали, что их зовет Гульмакый. Она хочет, чтобы вы были ее гостями.
Слуга пришел и сказал им:
– Вас требует к себе Гульмакый, не уезжайте. Она говорит, что вы ее гости!
Муса-джан очень обрадовался, но Вали-джан был человек осторожный и рассудительный, он сказал Муса-джану:
– Оставь ее на этот раз. Когда мы все хорошо подготовим, мы не оставим ее здесь. Сейчас же лучше будет, если мы уедем, нам грозит опасность. Но поступай, как хочешь!
Но ведь Муса-джан был влюблен, он не мог ждать и сказал:
– Нет, я остаюсь, не еду!
