– Нам с тобой не дружить. Не морочь сама себе голову. Пришло время возвращаться мулле, и отчаявшаяся Чернявка пошла домой.
Время идет, дочь муллы не отстает от Талиб-джана, и он ничего не пишет Гульбашре. А Гульбашра понять не может, что случилось с Талиб-джаном, почему он ничего не пишет. Разлука ее совсем измучила, пожелтела Она, словно шафран. Нет у нее сил терпеть больше ни часу, не знает, что и делать. А Талиб-джан в Пешаваре тоже грустит, растерялся, не знает, что делать.
Однажды поднялась Гульбашра на крышу. Одолело ее горе, убивается она, качается, как от ветра. Мать услышала плач, побежала вслед за ней: «Как бы не бросилась дочка с крыши!» Подошла она к Гульбашре, спрашивает:
– Что с тобой? Почему ты качаешься из стороны в сторону?
Та ей ответила:
Тут подул легкий ветерок, и Гульбашра обратилась к нему:
Потом мать сказала:
– Пусть бог пошлет радость Талиб-джану. Если бы знали мы, где он, послали бы ему письмо! Дочь говорит:
– Он в Пешаваре, живет у одного большого муллы. В прошлом году и в этом году я получила от него письма. Я послала ответ, написала, скрепя сердце, чтобы учился лучше. Но сейчас уже прошло много времени, а о нем ничего не слышно!
Мать говорит:
– Нехорошо пешаварский мулла поступает! Он должен был сказать Талиб-джану: «Пошли домой весточку! Ведь и у домашних есть права». Нет, видно, тот мулла сказал ему: «Не возвращайся домой, не посылай писем».
Сердце Гульбашры сразу сжалось и она запела:
Это было желание влюбленной, и бог его услышал. Говорят, что этот мулла сразу потерял дар речи и не мог произнести ни одного звука. Растерялся он: «Что приключилось?».
Прошло опять время. Талиб-джан ничего не понимает: «Что мне делать? Мулла погружен в мысли».
Спустя некоторое время его возлюбленная не могла больше совладать с любовью и подумала: «Теперь, наверное, он завершил свое учение. Пошлю-ка ему строгое письмо, может быть, приедет».
И она взяла калам и чернильницу и написала так:
Ну, что долго рассказывать! Она излила в письме свою скорбь и жалобы. Она написала: «Если ты не приедешь, я умру!» – и послала это письмо.
Рассказ идет своим чередом. Дошло письмо до Талиб-джана. Как раз когда пришло письмо, к Талиб-джану явилась дочь муллы Шаиста. Талиб-джан даже не заметил ее, стал распечатывать и читать письмо, а потом заплакал. Шаиста разозлилась, запела нара, чтобы разбередить его раны:
