Услышал Талиб-джан эти слова, и письмо выпало у него из рук. Шаиста бросилась, схватила письмо и тут же отнесла его отцу. Мулла прочитал это письмо, понял, что Талиб влюблен и его возлюбленная в молитве попросила у бога, чтобы его учитель потерял дар речи. Тут же он пошел, отдал Талиб-джану его вещи:
– Иди скорей к своей возлюбленной. Ты уже получил достаточно знаний, больше тебе учиться нечему, некому здесь тебя учить.
Талиб-джан говорит:
– Подожди, учитель. Я уже почти закончил книгу, осталось всего несколько страниц. Объясни мне ее напоследок, тогда я послезавтра уеду обратно.
Мулла согласился. Прошел день, Талиб смотрит книгу, а у самого на сердце любовь. И он запел:
Короче говоря, спустя несколько дней он закончил эту книгу, собрал вещи и отправился в путь, домой. Он идет по дороге к дому, а возлюбленная вспоминает его:
Ну, что долго рассказывать? Талиб-джан идет по дорогам. Через несколько дней пришел в деревню недалеко от родного города, вечером зашел в мечеть и там его свалила с ног лихорадка. От долгого пути, усталости, лишений, голода и жажды заболел Талиб-джан. Лежит он в той мечети несколько дней. С каждым днем слабеет, болезнь его усиливается и вот уже последние минуты жизни пришли. Задыхается Талиб-джан, но поет:
Потом его глаза закатились и он испустил вопль.
Наконец, Талиб умер, да простит его бог! Узнала об этом Гульбашра и завопила, горестно запричитала:
Она побежала и увидела умершего Талиб-джана. Когда его закутывали в саван, его возлюбленная причитала:
Потом Талиб-джана положили на похоронные носилки и отнесли на кладбище. Идет за ним его возлюбленная, рыдает. Талиб-джана уж в могилу кладут, землей засыпают, а его любимая все причитает:
Наконец, она пропела:
И с этими словами она бросилась в могилу и умерла. Короче говоря, потом этих несчастных влюбленных похоронили там вместе.
Хорошо ты говоришь! Складно!
Говорят, что во времена падишаха Акбара среди юсуфзаев * жили два хана. Одного звали Хасан-хан, он был из рода Мута-хейл, а другого – Тауз-хан. Оба они были люди знатные, но Тауз-хан был богаче Хасан-хана. Так уж видно богу было угодно, что ни у Хасан-хана, ни у Тауз-хана не было детей. Однажды Хасан-хан вышел на улицу и, когда он разговаривал с народом, к нему подошел факир * и сказал:
– Хан, подай милостыню!
– Я одинок,- отвечает хан,- нет у меня сына, которого я послал бы домой тебе за милостыней. А чужого посылать домой я не могу.
