— Действовать надо быстро, — добавил разведчик. — Скоро снег закроет перевалы в афганских горах. Следует доложить министру.
— А как к этой идее относится советский посол?
— Это — неправительственный проект, поэтому посольство самоустранилось. В Москве есть поддержка на высоком уровне, неофициальная, — оперработник поднял глаза на митрополита — тот многозначительно кивнул.
— Посмотрю, что можно сделать. Уве, позвони завтра.
Поблагодарив статс-секретаря и иерархов, Алехин и Стурстен вышли на лужайку.
— Понимаешь, как работает МИД? «Посмотрим», «подождем».
— Добивайся встречи со Стеном Андерссоном. Есть на него выход? Ты его лично знаешь?
— Да, по работе в социал-демократической молодежной организации. Отец знаком с ним по университету. Этого может не хватить.
— Давай так: проводим встречу с министром в любом формате, и, если он не против, то поеду с тобой.
— Я постараюсь.
Когда гости разъехались, и делегация РПЦ отбыла в гостиницу, оперработник прошел мимо черной головы Ленина в резидентуру. Здесь ожидали письмо из Центра (объективка на Масуда), доставленное диппочтой, и телеграмма.
«Тов. Григу.
Нападавший «А» по учетам не проходит. Нападавший «Р», по данным немецких друзей, в 1986 г. задерживался полицией ФРГ за контрабанду наркотиков из Ирана. Находясь под следствием, нарушил подписку о невыезде и покинул страну.
«Н» не проходила обучение в университете Хельсинки.
Жду окончательного ответа «Цельсия».
Симонов».
Разведчик составил ответ.
«Тов. Симонову.
Для усиления прикрытия задействовал церковные каналы и развил контакт с «Т». Через него реализую информацию по нападавшему «Р».
«Н» подпитываю нужными сведениями через «Цельсия». Считаю ее полезным каналом дезинформации.
«Цельсий» полностью принял предложение, работает над техническими вопросами. Сегодня выдвинул обязательное условие — мое физическое участие в миссии, за исключением посещения «Гаишника». Я дал согласие, оговорив его получением одобрения от руководства местного МИД. Решение последнего вопроса ожидаю завтра-послезавтра.
Считаю целесообразным приезд в Центр в пятницу 24 сентября для утверждения плана операции.
Григ».
Затем Матвей пролистал справку на Масуда. «Опасный субъект. Крови на нем море, — рассуждал оперработник. — Как с ним Уве сможет договориться? Пожалуй, дам ему почитать сокращенный вариант объективки».
Забрав Степу, ожидавшего отца возле опустевшей школы, Алехин поехал домой. Вкусный обед — шведские тефтельки для сына и мясо с лисичками для родителей — немного поднял настроение. Но не покидало подозрение, что какие-то ниточки упущены. Стряхнув сомнения, разведчик отправился в гостиницу к митрополиту. Впереди маячила экскурсия по Королевскому дворцу, затем посещение Домского собора. Церковную «крышу» надо было наращивать. Ожидание гостей в холле скрасил тренингом у зеркала — делал умиротворенное лицо и понимающе кивал. После посещения Старого города предстояло ознакомление с «достижениями материальной культуры Швеции» — такой эвфемизм Матвей придумал для посещения магазинов приезжающими соотечественниками.
Пройдя в будку телефона-автомата, оперработник набрал номер Торквиста.
— Хей, Ларе! Как стоит?
— Только отлично, Матвей. Проблемы?
— Нет. Звоню сказать спасибо за отсутствие шумихи в прессе. Полиция умеет хранить секреты, когда захочет.
— Я же обещал.
— Для тебя есть сюрприз. Беседовал тут с коллегой из ФРГ про иранскую наркомафию. Так тот рассказал, что в 1986 г. некто Реза Рахими проходил в Гамбурге по делу о контрабанде героина из Ирана. Нарушил подписку о невыезде и сбежал куда-то.
— Интересно, продолжай.
— Наш общий приятель не в 1986 г. появился в Швеции?
— Дай-ка гляну в компьютере… Точно, тогда и попросил политического убежища как жертва тегеранского режима.
— Поскольку Швеция не сотрудничает с Ираном, проверить его слова не удалось…
— И ему дали статус беженца.
— Раз он сообщил лживые сведения о себе, то этого статуса его могут лишить?
— Разумеется, правда, решение принимает Управление иммиграции, а не полиция.
— Если Резе объяснят сложность его положения, то он может нечто интересное поведать, дабы его не трогали.
— Да, такое возможно. Прокуратура заключает подобные сделки. Важно узнать, на кого работает Реза. Тут еще один смертельный случай приключился с привязкой к Ринкебю.
— Прямо эпидемия. Ну, не мне тебя учить, как и что. Извини, нужно бежать к шведскому епископу и русскому митрополиту.
— Спасибо за наводку, Матвей!
Заглянув к комиссару Даниельсону, инспектор излучал удовлетворение.
— Шеф, кажется, русский идет на контакт с энтузиазмом. Слил мне мощный компромат на иранца, напавшего на его дом. Оказывается, тот задерживался в ФРГ за наркоторговлю и сбежал сюда, попросив политического убежища на лживом основании. Полагаю, информация прямо из компьютера КГБ в Москве или ШТАЗИ в Восточном Берлине. Парень открыто дает понять, какие у него возможности.
— Очень неплохо, Ларе! Что предлагаешь?
