Сначала разошлись с ним, потом снова сошлись. До точки пуска остаётся совсем немного. Кеша уже вовсю наводится, но постоянное маневрирование не даёт чётко прицелиться.
— 102-й, вижу вас, — сказал в эфир командир группы, отбивающей атаку.
Он даже начал задыхаться. То ли от бессилия, то ли от волнения.
— Марка на цели. Дальность 4.5.
Чувствую, как напряжение растекается по телу. Пальцы чуть сильнее сжали ручку управления, чем требовалось. От первой ракеты многое зависит. По её разрыву будут работать остальные.
— Пуск! — скомандовал я, и ракета ушла из направляющей.
Справа от нас, то же самое сделал и экипаж Винокуры. Видно, как его и наша ракеты, слегка встрепенулись и встали на нужный курс.
— Влево ухожу. Отстрел, — доложил я, отворачивая в сторону и освобождая место для основной группы.
Пара секунд и на склонах прозвучали два взрыва. Но вывести вертолёт не так уж и просто. Он упорно не желает отворачивать. Ещё и пробившееся солнце бьёт в глаза. К креслу слегка прижала перегрузка. Адреналин начал пульсировать вместе с висками.
— Командир, близко, — даёт мне подсказку Кеша, но тут же манёвренность возвращается и вертолёт уходит от склона.
Но теперь настала пора работать по-крупному.
— Разрыв наблюдаю. Работаем «вертушкой». Серии по 8. Паашли! — скомандовал ведущий ударной группы, выходя на боевой курс.
Ми-24 начали выстраиваться в колонну пар и заходить на цель.
— Точно по разрыву работайте! — разрывался командир группы Рубина.
Горы буквально гудели стрельбой. С земли, из рассыпавшихся по склонам укрытий, духи били из всего, что у них было. Пули разрезали воздух, как рой яростных ос, задевая фюзеляж. Металл звякал от попаданий, но серьёзных повреждений не было. Броня держит.
— Цель вижу! Пуск! И ещё атака! — отработал по склону НАРами и тут же дал очередь из пушки ведущий ударной группы.
Северный склон постепенно начал утопать в дыму и пыли.
Всей шестёркой мы образовали круг, радиусом в 3 километра. Всё, что было внутри, постоянно было под нашим огнём. Духи просто не успевали переносить огонь с одного направления на другое, тут же получая залп С-8.
Отработав по северному склону, в следующей атаке переходили на южный. Сделав два таких круга, я дал команду высаживать на северную часть группу спецназа.
— 102-й, высадку закончил, — доложил Бойцов.
Теперь оставалось только доработать до конца с душманами на юге, пока ещё погода окончательно не испортилась.
— Я Рубин-1, отходят вниз по ущелью. Мелкими группами, — докладывал командир одной из групп.
Начинаем очередной заход парой, которую прикрываем мы с Винокурой.
— Атака! — громко говорит ведущий второй пары, будто кавалерист, машущий шашкой.
У подножия вижу выкатившийся откуда-то пикап с наваренными дугами на бортах. Не стоило ему тут быть.
— Слева машина. Работаю, — сказал я в эфир, отвернул влево и дал очередь из пушки.
Машину буквально разрезало пополам, подбросив от взрыва вверх.
Продолжаем заход на цель. Облака всё ниже и не дают нормально маневрировать по высоте.
— Пикируем, — проговариваю я по внутренней связи, отклоняя ручку управления от себя.
Угол на авиагоризонте уже 30°. Винокура за мной и справа. Цель вижу перед собой. Подушечкой большого пальца уже чувствую кнопку РС.
— Пуск! — доложил я, выпустив залп С-8.
Вертолёт слегка тряхнуло. Обзор заволокло дымом, но тут же я вышел из атаки, проносясь рядом со склоном.
— 102-й, по тебе ракета! — слышу я подсказку Винокуры.
С одного из склонов сорвалась «змея с белым хвостом». Следом ещё две.
Первая ушла мимо.
— Манёвр! Отстрел! Снижаемся! — перебирал все известные методы защиты Кеша, но я и сам всё уже понял.
Я рванул ручку управления, вдавливая Ми-24 в крутой манёвр. Напряжение буквально прильнуло к горлу огромным комом, который не сглотнуть и не сплюнуть.
Вертолёт «застонал» силовыми узлами. Двигатели взревели, лопасти будто бы затрепыхались словно крылья у стрекозы, едва не задевая скалы.
Вторая ракета ушла в сторону, оставив дымный след, но третья…
Вспышка. Взрыв.
Ми-24 рвануло, кабину наполнил гул удара, машину мотнуло в сторону. На долю секунды мне показалось, что что-то оборвалось в управлении, но вертолёт выдержал.
— Живы! — крикнул я в эфир, подтверждая факт того, что мы с Кешей ещё в строю.
— Третья мимо ушла. Борт порядок? — запросил меня Винокура.
— Порядок. Продолжаем.
Я выровнял машину, чуть сбавил скорость. Внимательно осматриваю склоны. Где-то там, внизу, в тенях гор, прячется расчёт ПЗРК.
— 125-й, что с боекомплектом? — запросил я.
— «Трещотка» пустая, «гвоздей» тоже нет… — начал отвечать Винокура, но его фраза утонула в постороннем шуме.
Под скальным козырьком на склоне увидел двух духов с огромной трубой. Слева от меня заходит на цель ещё одна пара. Надо ускоряться с принятием решения.
— Справа пуск. Отстрел! — скомандовал я и дал очередь снарядов из пушки.
Духи в разноцветных одеяниях исчезли в пыли и дыму, а две пары Ми-24 спокойно выполнили отстрел. Но не все.
— 102-й, выгрузку-загрузку в долине произвели. Идём на Мирванс, — доложил Бойцов, чей Ми-8 взлетел от развалин в долине.
— Понял, — ответил я и осмотрел результат работы.
