Стоило мне подойти ближе к кровати и положить свои вещи на тумбу, как меня дёрнули за руку на кровать. Мой обзор на красивый деревянный потолок перегродил Дима.
Я боялась пошевелиться. Боялась, что разрущу эту атмосферу одним неловкий движением. Но мир замер, и только этот потрясающий мужчина, который нависал надо мной, имел движение. Он наклонился к моим губам. Глаза непроизвольно закрылись, чувства обострилась. Будто по телу блуждает множество разрядов тока. Каждая клеточка тела стала чувствовать в тысячу раз лучше окружающее пространство. А узел внизу живота тянуло сильнее от превкушения. "Да, я к этому готова" появилась мысль, которую тут же смыло новой волной ощущений.
Его губы прикоснулись к моим и замерли, будто ожидая отклика, я не могла его проигнорировать, ответила на поцелуй, который, как пожар, стал набирать силу. Он становился настойчивее и глубже, перед глазами стали прыгать мушки от нехватки воздуха. Дима немного отстранился, чтобы я могла немного отдышаться, но потом продолжил поцелуй.
Он не торопился, давая мне привыкнуть к нему. Руки поглаживали, успокаивающе, будто он знал, что я чувствую. А может и правда знал. Но страх уходил. Потом, потихоку, ушла и одежда. Осторожно, будто охотник идущий к жертве, Дима направлял меня, давая привыкнуть к его телу, движениям, чувствам. Я ни с кем не ощущала себя так, как с ним. Не было боли или стиснения. Я раскрылась перед этим мужчиной, ведь я не считала себя лишней, я была его частью. Также как и он был моей.
Мы помнили, что в соседних комнатах спят дети, поэтому лишь тихие вздохи и слабые стоны наполняли нашу спальню. А в глазах понимающие мерцали звезды.
Следующее утро началось с сильнейшей головной боли и ломоты в теле. А через минуту вспомнила, ЧТО было прошлой ночью. Вскочив с кровати, я огляделась и поняла, что Димы в спальне нет. Прислушалась. На первом этаже смеются дети, лает Балто, болтает телевизор и шумит посуда. Улыбка сама появилась на моих губах. Как только поняла, что моего срочного вмешательства ситуация не требует, я опять упала в кровать, укрываясь, практически, с головой. И тут же заснула.
А потом меня разбудил потрясающий аромат кофе. Приоткрыла глаз, чтоб проверить, правда ли у меня появился этот божественный напиток, и увидела, стоящего у пастели, Диму с подносом.
— Доброе утро, — его тон пробрался меня до костей. Такой нежный и удивительный, — как ты себя чувствуешь?
— Доброе утро, — а вот мой голос не назовёшь удивительным. Будто дверь проскрипела, — очень тело ломит, а так все потрясающе.
Улыбка показалась мне вымученной, но это было лучшее, на что меня хватило.
— Через два часа мы выезжаем. Надеюсь, что тебе хватит этого времени, чтоб придти в себя. Твой завтрак, — и с милой улыбкой Дима опустил поднос ко мне в кровать. Завтрак состоял из яичницы с помидорами, тостов и кофе. Лучшее, что можно было придумать.
— Спасибо.
— Приятного аппетита.
Мне не хотелось уезжать отсюда, но выходные подходили к концу. Впервые за все время я включила интернет, чтоб проверить сообщения в мессенждерах. До этого я пользовалась только камерой, чтоб запечатлеть наше веселье. А в тг меня ждал сюрприз. И, честно сказать, неприятный.
Я в срочном порядке набрала номер друга, но меня встретило сообщение о недоступности абонента. Лгун. Сказал же, что мы всегда можем ему позвонить.
На глаза навернулись слезы. Мне стало больно. Я всегда знала, что терять родных людей — это ад, но не думала, что просто прекратить общение не менее больно. Я судорожно набрала номер Софи.
— Привет, подруга, — я не узнала в этом загробном голосе ту, которая вытаскивала меня из одиночества.
— Ты ему звонила? Он тебе что-то говорил? — накинулись я с вопросами. Мне было важно узнать, что Вадя задумал.
— Он не абонент уже больше суток, — я услышала всхлипы. Моё сердце разрывалось на части. Слезы уже струились по щекам. А я думала, что этот день ничего не сможет испортить, — а ты где пропадала?
— За городом с Люцци. Только сегодня инет врубил только сейчас.
— Афин, что будем делать? — она уже рыдала в голос.
— Софи, спокойно. Он же не умер, — я осеклась. Да, он не умер, но от этого не сильно легче. В трубке воцарилось молчание.
И Софи, и Вадя знали о моем замужестве, и чем оно кончилось. Знали, что для меня тема смерти закрыта. Знали, что я каждую субботу после сеансов продолжаю ездить на кладбище.
— Фин, прости, я правда что-то расклеилась как девчонка, — её голос немного осип после слез, — просто он так неожиданно исчез.
