Афинская олигархия полностью

Социальную основу партии радикалов составляла масса малоимущих, не имевших, как правило, зевгитского ценза: поденных рабочих, ремесленников, мелких торговцев (Aristoph». Ach., 34–35; Equit., 160 sqq., 186; Lisistr., 555), а также «корабельный люд» — nautikos ochlos, как называл его Аристотель (Pol., V, 3,4–5, 1304a, 22–24). Ее идеология во внутренней политике строилась на предоставлении каждому афинскому гражданину твердого прожиточного минимума, посредством платы за исполнение гражданских обязанностей, и жалования, что достигалось, во-первых, за счет союзников (в виде выплат фороса и выведения клерухий), а во-вторых, за счет богатых людей в самой Аттике, которые вынуждены были нести обременительные повинности — литургии и считались неблагонадежными уже в силу своего богатства. Впрочем, лидеры народной партии являлись весьма состоятельными людьми[99]. Будучи, как мы уже говорили, крупными торговцами, как Лисикл и Клеон, или фабрикантами, как Гипербол и Клеофонт, они легко возмещали свои потери теми выгодами, которые доставляла им союзническая и внешняя политика их партии, а также возможностью увеличивать цены на поставляемые ими товары. Запрещение ввоза хлеба и ряда других товаров куда бы то ни было, кроме Афин, торговые пошлины, обязанность союзников являться по ряду дел в Афины и т. д. были очень выгодны афинским торговцам и ремесленникам[100]. Кроме того, этим торговцам, капитал которых находился в обороте, а жизненные стандарты являлись более скромными, легче было скрывать свои доходы, чем их политическим противникам, состояние которых заключалось в земельных владениях или деньгах, отдаваемых в рост (Plut. Nic., 4).

Что касается собственно олигархической партии, то есть движения резко враждебного демократии, предполагающего урезать или даже вовсе лишить демос политических прав, то она в данный промежуток времени (428–421 гг.) была слаба и немногочисленна. Этот узкий круг убежденных или «революционных» олигархов М.Круазэ связывает с именем оратора Антифонта, считая его возможным руководителем этого воинственно настроенного, но вынужденного пока проводить выжидательную политику меньшинства[101]. Комедии Аристофана указывают на тот страх, который испытывал народ перед тайными гетериями и заговорщиками (Equit., 475; Vesp., 467,487 sqq.), однако в период Архидамовой войны олигархическая группировка в Афинах не предпринимала никаких конкретных действий, направленных на свержение существующего строя. Впрочем, не из-за недостатка решительности или сплоченности, а благодаря стабильности афинской государственной системы (Ps.-Xenoph., Ath. pol., 3,1) и тому прочному положению, которое тогда еще занимали Афины как внутри архэ, так и во всем эллинском мире. «Единственное, что они могли сделать — это шептаться на тайных собраниях, интриговать и пытаться проводить «своих людей» на государственные должности»[102].

В сущности, заниматься политикой, являясь откровенным противником демократии, было в тот момент просто невозможно, да и весьма опасно. Поэтому партию, противоположную радикалам, можно назвать консервативной. Ее представители — главным образом землевладельцы и зажиточные горожане — стояли на умеренно-демократических позициях. Политическую программу этой партии, на наш взгляд, достаточно четко очертил Фукидид, сам принадлежавший к ней по своему происхождению, достатку и социальному положению[103]: система оплаты должностей и гражданских обязанностей должна быть ликвидирована, а полные гражданские права должны принадлежать людям, имеющим зевгитский ценз (Thuc., VIII, 97). В крайнем случае, можно было удовлетвориться сложившейся при Перикле системой (Thuc., II, 65). Алкивиад вполне выразил их точку зрения в своей речи перед собранием спартиатов, говоря о том, что его единомышленники, осуждая господство демоса, считали небезопасным изменение способа государственного правления (Thuc., VI, 89). Консерваторы также не были заинтересованы в продолжении войны, разорявшей их владения, и в развитии западного направления политики, чреватого конфликтами с Пелопоннесом, о чем мы уже говорили в 1 главе.

Вождем этой партии стал Никий, сын Никерата. «Ничто не свидетельствует лучше о том недостатке в талантах, который ощущался в то время в Афинах, чем то обстоятельство, что такой человек мог занимать руководящее положение в государстве и, с небольшими перерывами, удерживать его до самой смерти», — говорит о нем Ю.Белох[104]. Эта оценка, на наш взгляд, не вполне справедлива. Никий не обладал ораторским даром Перикла, был нерешителен, суеверен, хотя старался казаться еще суевернее[105]; являясь знатоком военного дела, он, по-видимому, не имел все же настоящего полководческого таланта. Однако он был очень тонким политиком и, сознавая свои слабости, компенсировал их за счет осторожности, расчета и денег.