Будучи одним из самых богатых людей в Афинах (он владел серебряными копями в Лаврионе и большим количеством рабов, сдаваемых внаем (Plut. Nic., 4), Никий затмевал всех щедростью своих гимнасиархий, хорегий и жертвоприношений, оставив памятники своего честолюбия в Афинах и на Делосе (Plut. Nic., 3–4). Он также охотно одалживал деньгами как своих друзей, так и возможных врагов (ibid.). Опасаясь доносчиков и заискивая перед народом, Никий, по выражению комического поэта Фриниха, «ходил вечно съежившись», демонстрируя некую «видимость робости», зная, что народ «боится презирающих его и возвышает боящихся» (Plut. Nic., 2).
С другой стороны, он сам, с помощью друзей и в особенности своего воспитанника Гиерона, стремился создать себе имидж человека, озабоченного лишь благом государства и жертвующего ради этого своим досугом, состоянием и друзьями (Plut.; Nic., 6). Наконец, Никий всегда старательно избегал быть стратегом в трудных и опасных походах, тщательно все взвешивая и думая больше всего о своей безопасности. Зато возглавляемые им предприятия, как правило, оканчивались успехом, хотя в 425 г. на Сфактерии именно его осторожность сыграла с ним злую шутку (Plut. Nic., 6–8). Таким образом, надо признать, что Никий умело пользовался любыми политическими приемами, чтобы привлечь к себе народ, и, несмотря на свою осторожность, был весьма честолюбив. Плутарх говорит, что богатые и знатные граждане выставляли его противником Клеону, однако это не мешало ему пользоваться уважением и благосклонностью народа (Plut. Nic., 2). Никия уважали и в Спарте, зная его как человека благородного и порядочного (Plut. Nic., 9).
В Никии часто видят продолжателя перикловой стратегии[106]. Действительно, в войне он следовал рекомендациям Перикла: не стремиться к дальнейшим завоеваниям в период войны, избегать сражений с превосходящими силами противника на суше и активно действовать на море, ожидать, когда утомленная войной Спарта склонится к миру (Thuc., II, 65).
Однако это, на наш взгляд, не дает права считать Никия убежденным и последовательным сторонником демократии, как это делает Л.А.Сахненко[107]. Он не демонстрировал симпатий к олигархическому движению, не способствовал продвижению откровенных олигархов на государственные должности (по крайней мере, мы не знаем о таких случаях)[108]; более того, семья Никия пострадала от олигархии: его брат Евкрат и сын Никерат погибли от рук Тридцати тиранов (Lys., 18; Xen. Hell., II, 3,39). С другой стороны, Аристотель, а вслед за ним и Плутарх ставят Никия в один ряд с Фукидидом, сыном Мелесия и Фераменом (Aristot. Ath. pol., 28,3; Plut. Nic., 2). Ферамен в своей защитительной речи у Ксенофонта говорит, что ни Никерат, ни его отец никогда не проявляли симпатий к демократии (Xen. Hell., II, 3,39). Сам факт осуждения еще ни о чем не говорит, ведь экстремистский режим Тридцати уничтожил и многих умеренных олигархов, в том числе и самого Ферамена (Xen. Hell., II, 3,39–41, 50–56). Ясно только, что Никий и его семья не относились к крайне правым, что естественно для Никия, всегда бывшего в политике реалистом и уже по складу характера чуждого любых потрясений и авантюр, хотя, вероятнее всего, они придерживались умеренно олигархических взглядов, естественно, не считая нужным их афишировать. В конце концов, трудно ожидать любви к народу от политика, который этого народа боится, не будучи в состоянии его контролировать подобно Периклу, и является при этом богатым аристократом.
Согласно Фукидиду, Никий впервые выступил в качестве стратега летом 427 г. во время экспедиции на Миною — остров, занимавший стратегически важное положение напротив мегарской гавани Нисеи (Thuc., III, 51). Плутарх, однако, относит начало его карьеры к более раннему времени, говоря, что Никий выдвинулся еще при Перикле, был вместе с ним стратегом и занимал многие высшие государственные должности (Plut. Nic., 2). По этой фразе трудно судить о точном времени его выдвижения. Ю.Белох предполагает, что это произошло в период между 439/8–434/3 гг.[109] Плутарх пишет, что богатые и знатные граждане выставили Никия как противника Клеону; любопытно, что сразу за сообщением о его выдвижении следует объяснение причин популярности Клеона, заключавшихся в том, что Клеон вошел в силу,
Обхаживая старца и доход суля
«Это дает повод связать сообщение о выдвижении Никия с вопросом о повышении оплаты гелиастам с двух оболов до трех[110]. По мнению Ю.Белоха и Г.Бузольта, решение об этом повышении относится к 425/24 г.[111]
По-видимому, Фукидид не случайно не упоминает Никия при обсуждении вопроса о судьбе Митилены: вероятно, он и его группировка действительно усилили политическую борьбу позднее 429 г. (Thuc., III, 47). Таким образом, данные Плутарха не настолько противоречат сообщению Фукидида, как это кажется на первый взгляд[112].
