В это время в политическую жизнь Афин снова активно вмешивается Алкивиад. Он понимал, что для его возвращения положение Афин должно стать критическим, и с присущим ему цинизмом сделал все возможное, чтобы оно стало именно таким. Будучи уверен, что они не смогут долго противостоять альянсу Спарты и Персии, Алкивиад решил добиться мира между Персией и Афинами, приняв на себя благородную роль посредника между ними. Уже во время своего пребывания в Милете и заключения первого договора между Персией и Спартой он сблизился с Тиссаферном, а затем перебрался к его двору. Видимо, он произвел на Тиссаферна сильное впечатление и искренне полагал, что мог бы убедить его устроить мир между царем и Афинами[171]. Демократы во главе с Андроклом ненавидели его, не по пути было Алкивиаду и с проспартански настроенными афинскими олигархами. Через своих доверенных лиц Алкивиад начал переговоры с некоторыми видными офицерами афинского флота, базировавшегося на Самосе. Там, во многом благодаря его влиянию, оформляется персофильски настроенная группировка олигархов (Thuc., VIII, 48,3). Во главе них стоял Писандр, служивший на Самосе в должности триерарха, тот самый демагог, который столь рьяно травил Алкивиада во время «дела святотатцев», а теперь, видя, что в обществе берут верх олигархические тенденции, поспешивший перебраться в лагерь олигархов. Будучи людьми абсолютно беспринципными, Алкивиад и Писандр нашли общий язык; их план состоял в следующем: добиться замены демократического строя в Афинах на олигархический под тем предлогом, что Тиссаферн и Великий царь охотнее будут вести переговоры с олигархией, заключить мир с Персией, возглавить государство и закрепить свою власть, одержав победу в войне со Спартой (Thuc., VIII, 48; 53).
Войско на Самосе в целом благоприятно восприняло идеи Алкивиада (Thuc., VIII, 48,1–3), затем делегация во главе с Писандром отправилась в Афины, чтобы договориться о ведении переговоров с царем и, прежде всего, о возвращении из изгнания Алкивиада (Thuc., VIII, 53,3). Это произошло в конце декабря 412 г.[172] Ввиду безвыходности положения в народном собрании было принято решение: «Отправить Писандра и с ним еще 10 человек к Тиссаферну и Алкивиаду, чтобы тот договорился по собственному усмотрению о наиболее выгодных условиях» (Thuc., VIII, 54, 2). Таким образом, Писандру и Алкивиаду предоставлялись неограниченные полномочия в области внешней политики. В то же время, народное собрание продемонстрировало недоверие лаконофильской группировке: один из ее вождей, Фриних, ведший тайные переговоры со Спартой и решительно противившийся замыслам Алкивиада, был смещен с поста главнокомандующего афинским флотом на Самосе (Thuc., VIII, 48,4; 54,3)[173]. Однако оказалось, что у Тиссаферна совершенно иные планы. Он не пожелал разрывать отношения со Спартой, контролировавшей все побережье его сатрапии, вместо этого Тиссаферн предложил афинянам отменить пункт Каллиева мира, согласно которому корабли царя не могли появляться в Эгейском море — условие, на которое афиняне заведомо не могли пойти, а затем заключил новый договор с пелопоннессцами, по которому земли царя, лежащие в Азии, объявлялись подвластными Персии (впрочем, вопрос о греческих городах обходился). Тиссаферн согласился платить жалование спартанскому флоту, пока не прибудет флот царя, мир же с афинянами мог быть заключен только с обоюдного согласия (Thuc., VIII, 56–58). Таким образом, Афины меньше, чем когда-либо могли рассчитывать на мир с Персией.
