Афинская олигархия полностью

Прежде всего, комиссия Тридцати потребовала, чтобы пританы ставили на голосование любой проект спасения государства (очевидно, раньше они не допускали к голосованию законопроекты, противоречащие действующей конституции), затем добились отмены graphe paranomon, с тем, чтобы никто не мог быть привлечен к суду «по обвинению в противозаконном предложении» (Aristot. Ath. pol., 29,4), а затем было принято специальное постановление, гласящее, что тот, кто все же попробует привлечь к суду за внесение предложений, противоречащих прежней, демократической конституции, то есть попытается воспользоваться graphe paranomon, будет немедленно арестован и предан одиннадцати для смертной казни (Thuc., VIII, 67,2). После этого собранием был принят следующий план: деньги, поступающие в казну, запрещалось расходовать на что-либо помимо военных нужд, все должностные лица исполняют свои обязанности безвозмездно, за исключением девяти архонтов и пританов, которые станут получать по три обола в день. Политическое управление поручается тем гражданам, «кто оказывается наиболее способным служить государству как лично, так и материально» (то есть имеющим зевгитский ценз), причем их должно быть не менее 5000. Им предоставлялось право заключения мирных договоров (Thuc., VIII, 67,3; Aristot. Ath. pol., 29,5).

Затем должен был быть избран новый Совет из 400 членов. Способ его избрания Аристотель описывает иначе, чем Фукидид, но, возможно, здесь нет непримиримого противоречия: по Аристотелю, следовало избрать по 10 человек в возрасте больше 40 лет от каждой филы, с тем чтобы они составили список 5000 граждан, а затем эти 5000 избрали 100 законодателей для выработки проекта новой конституции (согласно которой, Совет четырехсот избирался из числа заранее намеченных кандидатов, в возрасте более 30 лет, по 40 человек от каждой филы) (Aristot. Ath. pol., 29,5; 31,1). Фукидид же сообщает о том, что собранием были выбраны 5 проэдров, которые избрали еще 100 человек (включая, видимо, и их самих), а каждый из этих ста выбрал себе еще по трое коллег. Именно эти Четыреста должны были заседать в Совете и созывать, когда сочтут нужным, собрание Пяти тысяч (Thuc., VIII, 67,3). Это свидетельство может относиться к окончательному избранию Совета четырехсот и, таким образом, не противоречит, а дополняет сообщение Аристотеля. В этом случае упомянутые у Фукидида 100 человек должны были выбрать себе по трое коллег из числа тех, кто был предварительно избран филами[186], либо наметить кандидатуры, из которых филы избрали членов Совета. То, что сто были выбраны непосредственно Пятью тысячами, как говорит Аристотель, вызывает сомнения, так как, по Фукидиду, список Пяти тысяч был опубликован намного позже, после провала переговоров со Спартой.

Итак, согласно Аристотелю, мы имеем две совершенно разные коллегии ста: одна (katalogeis) занималась составлением списков полноправных граждан, другая же, избранная позже, — составлением конституции. Фукидид также говорит о коллегии ста, которая стала основой Совета четырехсот, но о конституционных проектах он не упоминает. При этом следует принять во внимание, что число заговорщиков не могло быть очень большим, а с другой стороны, они не могли позволить себе выпустить из рук такие важные функции, как формирование Совета, составление списка граждан или работу над законодательством. Даже если, вопреки свидетельству Фукидида, список 5000 был составлен в начале, а не в конце существования олигархического режима, заговорщики вряд ли доверили бы формирование законодательного корпуса кому-либо помимо самих себя. Речь Лисия в защиту Полистрата подтверждает, что членство в коллегии katalogeis подразумевало участие в Совете четырехсот (Lys., XX, 13–14)[187].

Вероятнее всего, существовала всего одна коллегия ста: согласно Аристотелю, сто законодателей должны заниматься разделением гражданского коллектива на четыре части и установлением очереди и порядка жеребьевки для участия в Совете, что действительно должно записываться — заноситься в каталоги (Aristot. Ath. pol., 30,3; 31,3). Ничто не мешает нам предположить, что эти сто законодателей вошли в состав Совета четырехсот, дополнив его выбранными по филам лицами из ими же и выработанного списка кандидатов, а сама сотня была намечена пятью проэдрами, как об этом пишет Фукидид[188].

Коллегия Тридцати наметила два основных принципа существования государства: ограничение политических прав по имущественному цензу[189] и бесплатное исполнение государственных должностей и гражданских обязанностей — мера, весьма благодетельная для находящихся в бедственном положении финансов[190]. Согласно Фукидиду, официальное заявление Тридцати огласил в народном собрании ни кто иной как Писандр (Thuc., VIII, 67–68; ср.: Aristot. Ath. pol., 29,5), очевидно, входивший в их число.