Прежде политические группировки аристократов представляли собой небольшие неформальные объединения, не имевшие четко разработанной программы, действующие по обстоятельствам. Гетерии, эти своеобразные клубы, создавались скорее по принципу личной дружбы, родовых, семейных или же религиозных связей и далеко не всегда имели четкую политическую окраску. И уж конечно не все аристократические гетерии, существование которых было традиционным для Афин, да и для большинства других полисов Греции, являлись синомосиями — кружками заговорщиков. С другой стороны, страх, который испытывали афиняне перед гетериями (Aristoph. Equit., 257, 475, 626, 860; Vesp., 345, 483, 488, 507, 953), был, возможно, и преувеличенным, но не безосновательным.
О создании тайной аристократической гетерии, нацеленной на государственный переворот, писал еще лирический поэт Алкей:
По сути дела, попыткой узкой группы гетайров-заговорщиков захватить власть была знаменитая Килонова смута. Убийство Эфиальта в 461 г. до н. э. с большой долей вероятности можно приписать представителям какого-нибудь из тайных обществ, и если убийство в 514 г. Гиппарха Гармодией и Аристогитоном было продиктовано личными мотивами, то культ тираноубийц, сложившийся вокруг их имен именно в аристократической среде, говорит о многом.
Официальная политика Афинского государства была тесно связана с политикой выдающихся родов и гетерий, которые активно принимали тайное или явное участие в общественной жизни[34]. На характер этого участия указывает интересная находка американских археологов, сделанная при раскопках 1937 г. на северном склоне афинского Акрополя — 190 остраконов с именем Фемистокла, надписанных не более чем четырнадцатью разными людьми. Как полагают специалисты, это был остаток партии остраконов, приготовленных врагами Фемистокла для распространения между неграмотными и сомневающимися во время остракизма. Вероятнее всего, эта находка — след операции одной из афинских гетерий[35]. Весьма показательно, что Перикл, став вождем демократического движения, прервал прямые отношения с другими аристократами. Плутарх пишет, что его видели идущим лишь по одной дороге, в народное собрание или в пританей. Он воздерживался от общения со своими прежними друзьями и ни разу не бывал на пирах, за исключением свадьбы своего родственника Эвриптолема, откуда он, впрочем, ушел до возлияний (Plut. Per., 7), явно для того, чтобы общественное мнение не ассоциировало его с этими людьми[36].
В V в., особенно со второй его половины, в деятельности гетерий появляются новые черты, они начинают объединяться между собой, их политическая активность и влияние сильно возрастают[37]. Теперь социально-политические группировки, берущие свое начало от прежних, традиционных гетерий, превращаются в динамичные объединения, обретающие четкую политическую ориентацию, а иногда призванные поддерживать определенного человека. При этом как демократический, так и олигархический политик мог иметь собственную группу сторонников, оказывающих ему поддержку не столько по политическим, сколько по личным мотивам[38]. Плутарх приводит пример, когда Фемистокл, отвечая одному человеку, утверждавшему, что хороший суд должен быть беспристрастен, встав с места архонта, сказал: «Я никогда не буду сидеть на этом месте без моих друзей, получающих больше через меня, чем посторонние» (Plut. Arist., 2,4). Р.Сили даже считает, что как Кимон или Никий, так и Перикл или Клеон являлись членами гетерий[39], впрочем, М.Арнхейм возражает ему, выражая сомнение по крайней мере в том, что пресловутую «сотню льстецов», окружавших Клеона (Aristoph. Vesp., 1033; Pax, 756), можно с полным правом назвать гетерией[40].
Деятельность этих сообществ сводилась, главным образом, к взаимопомощи при выборах и в суде. «Давление на выборы и суд производилось разными способами. Во-первых, всячески старались подействовать личным влиянием; умели склонить на свою сторону лестью, угрозами, обещаниями; поддерживали перед судом, выступая в качестве защитников или сообвинителей; доставали свидетелей, удовлетворяли обвинителей деньгами»[41].
