Ничто не высыхает так быстро, как слезы.[1007]
Хороший царь должен друзьям делать добро, а врагов делать друзьями.[1008]
На вопрос, почему из других школ к эпикурейцам ученики перебегают, а от эпикурейцев к другим никогда, он [Аркесилай] ответил: «Потому что из мужчины можно стать евнухом, а из евнуха мужчиной нельзя».[1009]
Моли богов лишь о том, о чем можно молить во всеуслышанье.[1010]
В гневе (…) ничего не говори и не делай, пока не скажешь про себя все двадцать четыре буквы азбуки.[1011]
Хочешь, чтобы тебя любили, – люби.[1012]
О (…) великих людях нужно судить не по сомнительным и слабым местам, а по их многочисленным удачам.[1013]
Общеизвестное изложить по-новому, а новое – общим для всех языком.[1014]
Потеряв один волос, еще не становишься лысым; потеряв второй волос – тоже; когда же начинается лысина?[1015]
Чего ты не терял, то ты имеешь. Рогов ты не потерял. Стало быть, ты рогат.[1016]
Если лжец говорит «я лгу», он лжет, значит, говорит правду; но если он говорит правду, значит, он лжет (и т. д.).[1017]
То, что принято без доказательств, может быть отвергнуто без доказательств.[1018]
Нет царского пути в геометрии. (Ответ Евклида египетскому царю Птолемею I, просившему указать ему более легкий путь изучения геометрии.)[1019]
Уже одно притворство в добродетели незаметно производит стремление и привычку к ней.[1020]
Легче окунуть в воду мех, наполненный воздухом, чем заставить силой какого-либо хорошего человека совершить что-либо вопреки его воле.[1021]
Когда тиран [Дионисий, правитель Сиракуз] пытал Зенона Элейского, чтобы он выдал сообщников, тот сказал: «Будь у меня сообщники, ты бы уже не был тираном».[1022]
Зоил из Амфиполя (…) писал против Гомера, против Платона и против других (…). Один ученый спросил его: почему он про всех говорит дурное? А он: «Потому что я хотел бы сделать им дурное, да не могу».[1023]
Законы (…) устанавливают слабосильные, а их большинство. Ради себя и собственной выгоды устанавливают они законы.[1024]
[Красота -] владычество без охраны.[1025]
Всем народам, процветающим благодаря своему могуществу, в том числе и самим римлянам, чья власть простирается над всем миром, – если только они пожелают быть справедливыми, то есть возвратить чужое, – придется вернуться в свои хижины и влачить жизнь в бедности и нищете.[1026]
Желающего судьба ведет, не желающего – влачит.[1027]
Перипатетики [ученики Аристотеля] похожи на лиры: звучат прекрасно, а сами себя слушать не умеют.[1028]
Всякая наука есть указательница пути и учредительница порядка.[1029]
Любовь проходит с голодом, а если ты не в силах голодать, петлю на шею, и конец.[1030]
Кратет (…) увидал однажды гуляющего в одиночку юнца и спросил его, что он тут делает один. «Разговариваю с самим собой!» – был ответ. На это Кратет сказал: «Будь осторожен (…): ведь твой собеседник – дурной человек!»[1031]
Больше хороших людей благодаря воспитанию, чем от природы.[1032]