Философа Лакида пригласил к себе пергамский царь Аттал, но Лакид сказал: «На статуи лучше смотреть издали!»[1033]
Геометрией он [Лакид] занялся поздно; кто-то спросил: «Разве теперь время для этого?» – «Неужели еще не время!» – переспросил Лакид.[1034]
Государство существует, охраняемое личным участием каждого.[1035]
Трое составляют сущность государственного строя – правитель, судья и частный человек.[1036]
Кто-то говорил, что высшее благо иметь все, чего желаешь; он [Менедем] возразил: «Нет, гораздо выше – желать того, что тебе и взаправду нужно».[1037]
Мы не знаем, знаем ли мы что-нибудь или ничего не знаем.[1038]
Мыслить и быть одно и то же.[1039]
Любят все, но мучатся не в равной мере; есть такие, которые мучатся особенно. Их-то и называют любящими.[1040]
Один день образованного человека дольше самого долгого века невежды.[1041]
Править значит не властвовать, а исполнять обязанность.[1042]
Закон должен быть краток, чтобы невеждам легче было его усвоить. Он – как божественный голос свыше: приказывает, а не обсуждает.[1043]
Удвоенное желание есть страсть, удвоенная страсть становится безумием.[1044]
Из всех приправ самая лучшая – огонь.[1045]
Единственный мудрец – это поэт.[1046]
Стихи если и приносят пользу, то не как стихи.[1047]
Слова «хорошо подражать Гомеру и ему подобным» (…) не позволяют считать хорошим само творчество Гомера и ему подобных, – ведь они-то не подражали сами себе![1048]
Самое вкусное мясо не похоже на мясо, а самая вкусная рыба не похожа на рыбу.[1049]
Устанавливает (…) законы всякая власть в свою пользу.[1050]
Во всех государствах справедливостью считается (…) то, что пригодно существующей власти.[1051]
Справедливость (…) люди ценят из-за своей собственной неспособности творить несправедливость. (Главкон, развивающий у Платона взгляды Фрасимаха).[1052]
Акрагантяне едят так, словно завтра умрут, а дома строят так, словно будут жить вечно. (Акрагант – город в Сицилии, родина Эмпедокла).[1053]
Собаки – это хозяйки.[1054]
Когда водой подавишься, чем запивать?[1055]
Ни читать, ни плавать не умеют.[1056]
Божьи не сразу трут жернова, но трут они мелко.[1057]
Жизни ничтожную часть успеваем прожить.[1058]
Многое может случиться меж чашей вина и устами. (Пословица, восходящая к одному из греческих мифов.)[1059]
Трудно быть одновременно и милосердным и рассудительным.[1060]
Жители Малой Азии – никуда не годные свободные граждане, но как рабы они превосходны.[1061]
Храбрость не имеет ценности, если с ней не сочетается справедливость; но если бы все были справедливыми, не было бы нужды в храбрости.[1062]
Получив в Олимпии нужный оракул от Зевса, он [Агесилай] по приказу эфоров должен был обратиться с тем же вопросом и к пифийскому оракулу; и он послал в Дельфы спросить так: «Подтверждает ли Феб [т. е. Аполлон] слова отца своего?»[1063]
Если Агесилай слышал, что кого-либо хвалят или порицают, он полагал, что не менее важно знать характер тех, кто говорит, чем тех, о ком судят.[1064]