Дом Парксов и великолепие его просторных комнат вызвал у Вьюгина умело скрываемое удивление. В таких домах ему бывать еще не приходилось. Он ведь был типичным сыном своей страны, в которой так называемый жилищный вопрос продолжал быть больным уже не одно десятилетие. А в силу своего происхождения Вьюгин в целом разделял мнение, что иметь излишки жилплощади, да еще в условиях города, это почти безнравственно. Сам же он никогда не был вхож в городские жилища, как бы сплошь состоящие из одних таких излишков. Это был закрытый для него мир в родном отечестве, его даже можно было назвать параллельным, так как о существовании его многие даже и не догадывались. Когда Мегги в своем открытом шелковом платье, поводя загорелыми плечами, спросила гостя с некоторой отстраненностью, как ему нравится ее жилище, Вьюгин довольно вяло высказал свое одобрение, а давать развернутую оценку ее, как сама она назвала “жилищу”, он не решился, ограничившись парой общих фраз.
Но в доме Парксов была еше и столовая, конечно, очень просторная и ничем другим она никогда и не была. И в ней действительно стоял большой обеденный стол под белой скатертью и множество столовых приборов, и еще рядом стоял слуга, одетый в белую длинную рубаху и с белозубой улыбкой на шоколадном лице.
Вьюгину подумалось, что Мегги искоса наблюдает за ним, как бы регистрируя его впечатления, но понял, что ошибся. Она давно уже принимала за привычную данность место, где она жила и всю окружающую обстановку. Возможно, она даже с трудом допускала, что другие белые люди, по крайней мере, люди ее круга, могут жить иначе.
Через два дня Ляхов позвонил Вьюгину поздно вечером и назначил ему у себя встречу. Вьюгин понял, что в этот же день ему придется ехать на задание. Утром еще шел дождь, но потом небо многообещающе посветлело и вскоре вышло солнце во всей своей африканской красе. Вьюгин знал, что сезон дождей не следовало понимать слишком буквально и что между периодами пролития живительной небесной влаги обычно следовал вполне разумной продолжительности промежуток, когда земледельцы рыхлили своими мотыгами землю и бросали в нее зерно или коробочки семян арахиса. А в современных хозяйствах заводили трактора и многолемешные плуги отваливали толстые пласты краснозема. В городе в это время высыхал асфальт и в лужах прямо на глазах понижался уровень воды.
Вьюгин пришел вовремя, Ляхов это отметил одобрительным кивком и теперь уже без всякой загадочной недоговоренности обрисовал ему весь ход предстоящей операции.
— Я подобрал парик, который весьма напоминает естественные волосы Бригстока. А вот и очки в темной оправе с очень слабыми стеклами. Удалось найти даже близкую копию рубашки, в которой его чаще всего видели. Правда, я не думаю, что этот Бригсток так уж часто общался со своим источником, чтобы он мог его хорошо запомнить.
— Когда мне все это пристраивать на себе? — довольно хмуро спросил Вьюгин, которому не очень нравилась вся затея. Но он понимал, что это тоже его работа и что за него ее не выполнит никто. Ему еще никогда не приходилось выдавать себя за другого. Он чувствовал себя словно подросток, которому непременно нужно попасть на взрослый киносеанс и он побаивается придирчивого взгляда контролера у входа.
— А когда нужно выезжать? — спросил Вьюгин.
— Примерно через часа полтора. Надо будет доехать до города Макуру и на это уйдет около двух часов, а сама встреча с целью передачи материалов назначена ими на шесть вечера. Если солнце тогда будет скрыто облаками, уже начнутся сумерки и это лучше для вас. Там, кстати, солнце скрывается раньше. На западе город окружают горы.
Потом Ляхов добавил с некоторым официальным сожалением, что настоящий, а не фальшивый Бригсток подъехал бы на машине, сидя сам за рулем. Вьюгин же прибудет на место в машине с водителем-африканцем.
— Он вполне надежен и знает те места. Но для чиновника с документами он все же лишний свидетель. Единственное объяснение этому только то, что американец плохо знает дорогу. Надо было вам пойти на водительские курсы, а машину, пусть и не новую, вам бы купили.
— Я сам вам хотел об этом напомнить, но ведь времени, чтобы учиться вождению у меня особенно и не было.
Вьюгин сказал это с немного наигранным сожалением и даже с намеком на ущербность своего существования среди людей, жизнь которых немыслима уже без личного автотранспорта.
Ляхов взглянул на него с непритворным самоупреком.
— В этом есть доля и моей вины. Это положение мы исправим в ближайшее время.
Вьюгин пытался разглядеть в его словах фальшивую уверенность, какую проявляет проводник в горах, уже зная, что спасительная тропа перекрыта обвалом. Неужели он забыл об обещанных “оргвыводах” Шатунова?
