Обратный путь в автобусе показался ему длиннее, может быть потому, что у него не было соседа и собеседника. Приехав, он сразу же позвонил Ляхову и с озабоченной деловитостью в голосе, немного, впрочем, напускной, сообщил ему о выполнении задания. Как он и ожидал, за этим последовало приглашение повидаться.
Вьюгин перед этой поездкой получил в банке, куда всем его соотечественникам переводили деньги, свою первую зарплату. Он с удовлетворением и даже с некоторым смущением ощутил свою финансовую состоятельность. Впрочем, и до этого, благодаря Ляхову, он располагал достаточными суммами. Но насладиться этим ощущением состоятельности ему иногда мешала надоедливая, как кусачая муха в конце лета, мысль о том, что человеку его звания и сословия нужно непременно ехать по меньшей мере в Африку и быть готовым заниматься самыми неожиданными делами, чтобы получать вознаграждение, близкое к тому, среднему, что выплачивается в так называемом цивилизованном мире. Конечно, он мог бы, возможно, получать близкий к этому эквивалент зарплаты и у себя на родине, если бы, например, завербовался на работу в шахтах Заполярья. Но он оказался в тропиках и теперь его прежние привычки стали заметно меняться, так как Вьюгин начинал их приводить в соответствие со своими новыми финансовыми возможностями. Так, если в прежней жизни каждое посещение ресторана было для него не только запоминающимся, но и ярким событием, то теперь он мог посещать эти заведения ежедневно и это не так уж грозило его кошельку.
За успешно проведеную операцию “Деньги для Вождя” Ляхов поклялся, что не будет тревожить его целую неделю, но Вьюгин этой клятвой ничуть не обольщался. Шеф его сам был на службе, получая свои приказы сверху и мог отозвать свою клятву в любой момент, ничуть не терзаясь своим вынужденным вероломством.
Вьюгин успел вкусить земных радостей, посетив ряд вполне респектабельных ресторанов, вроде “У Стэнли”, “Кратер Нгоронгоро” и даже “Хайнань”, где полагалось все есть палочками из пластмассы. Но еще до этого он зашел в бар “Лукуледи”, так как мысли об Айви Тамби (если это было ее настоящее имя) его никак не оставляли, несмотря на предупреждение, полученное от владельца гостиницы “Сафари”. Вьюгин легко нашел “Лукуледи”, хотя этот бар и был полускрыт низкими кронами деревьев, названия которых он не знал. Перед входом в бар стояло несколько роскошного вида машин. Он нашел место на открытой веранде, которую с улицы заслоняли огромные растения агавы. У темнокожей девушки в бордовой миниюбке, которая принесла ему пиво, был распутно-насмешливый взгляд и она стала прижиматься бедром к его плечу, когда она наливала ему пиво в высокий стакан. В этом заведении стулья и столики были очень низкими, поэтому клиент смотрел на официантку снизу вверх, что как бы меняло саму иерархию их отношений.
— Сегодня вечером работает Бусилизи?
Этот вопрос Вьюгина, заданный после некоторого колебания, оказался чем-то вроде рекомендательного письма и теперь он уже был почти своим человеком. Результатом этого вопроса было то, что теперь плечо Вьюгина оказалось зажатым между упругими бедрами девицы.
— Она завтра будет, — проворковала официантка. — А что, бвана хочет только ее? Чем, например, я хуже? После десяти я свободна.
Она поняла вопрос Вьюгина слишком однозначно. Он уже давно заметил, что в этом баре не было ни одного европейца или азиата, или даже приличного на вид африканца, похожего, скажем, на чиновника. У посетителей, даже щегольски одетых, было на лице написано то, что они не в ладах с законом и даже не пытаются этого скрыть. На Вьюгина поглядывали с нагловатым и плотоядным любопытством, словно на белого путешественника прежних времен, попавшего на остров, населенный людоедами. Когда он покинул “Лукуледи”, он тут же дал себе слово эту Айви выкинуть из головы.
