— Нет-нет. Итак, мы говорили о синтетической слоновой кости. Мы также надеемся, в дополнение к этой предстоящей акции, что наши сегодняшние трансакции с кенийским правительством будут успешными.
Благодаря болтливости Гарднера я получил гораздо больше сведений о жизни моей покойной жены, нежели от нее самой при жизни.
— Вы что-то сказали про ее машину.
— Я говорил Пфайферу, что это преступление — оставлять машину здесь, в этой стране, под чехлом, — принялся рассказывать Гарднер. — Такая мощная и такая дорогая машина в первобытном гараже! Но у Энджи есть средства на оплату своих капризов…
Донесшийся издалека женский голос позвал Фридриха… Может быть, это была его мать. Абу занялся кухней, а темнокожая Дева по имени Джоан начала открывать окна.
— Она не назвала точно дату своего приезда. Мы бы все приготовили заранее.
Соломенный гараж стоял в стороне от главной дороги. В петлях влажных деревянных створок двери висел навесной замок. Мы вошли, влажный воздух наполнил легкие. В полумраке я увидел какую-то массу, накрытую водонепроницаемой тканью. Сняв ее, мы увидели «ауди 200 турбо». Я вовремя сумел подавить свист удивления.
— Действительно, «ауди» под крышей из пальмовых листьев…
Гарднер пробурчал:
— Каприз, я же вам говорил. Но какая машина! Правда? С четырьмя ведущими колесами, она может проехать по любой дороге…
— Энджи не боялась, что ее могут украсть?
— Нет. Ее было бы трудно потом продать. Здесь «ауди» можно пересчитать по пальцам, может быть, хватит и одной руки… А она уже получила разрешение на въезд в заказник на личной машине?
— Вопрос пока решается, — осторожно сказал я.
— Да, она хотела бы увеличить территорию национального парка «Масаи Мара» по согласованию с Танзанией. Речь идет о тысячах квадратных километров…
Убитая мною женщина была, несомненно, замечательной переговорщицей. Она руководила своими делами и мечтами с редким умением. Эта фанатичка Африки была несравненным организатором! Я подумал об искусственной слоновой кости, которая существовала с незапамятных времен. Вероятно, она нашла лучшую формулу для ее изготовления. Как сказал Гарднер, у нее были «средства для капризов».
— Если бы вы видели, как она ездит на скорости десять километров в час с гроздьями ребятишек на капоте… Ей нравится их возить. Она любит детей по-мужски, в том возрасте, когда с ними уже можно разговаривать. Однажды Пфайфер спросил ее, почему она оставляет такую дорогую машину под соломенной крышей. Она ответила, что однажды ей захочется уехать отсюда на край света.
— Аккумуляторы, вероятно, разряжены…
— Шутите. Отнюдь нет. У вас есть ключ? Тогда попробуйте завести!
У меня был один шанс из десяти, что в кармане лежал именно тот ключ, который был нужен. Я вытащил его, сунул в замок. Сработало! Дверцы разблокировались! Я уселся на место водителя.
В ужасной духоте кабины на меня напала невидимая дрожь. Щеки свело от напряжения, но я улыбался. Повернул ключ зажигания, слегка надавил ногой на педаль газа, мотор взревел. Этот шикарный зверь был готов к прыжку. Я выключил двигатель. Через тонированные стекла машины закрытый гараж казался нереальным. А что, если на пороге этой хижины стояла бы Энджи? «Видите ли. Эрик…» На соседнем сиденье я увидел смятую соломенную шляпу, что-то в стиле старого траппера[29] или неудавшегося первооткрывателя новых земель. Я хотел было взять ее в руки, но не смог пошевелить даже пальцем. Гарднер приоткрыл дверцу:
— Ее шляпа! Она ее очень любит! Мистер Пфайфер рассказал мне одну сцену, невольным свидетелем которой он стал. Это был спор между ней и покойным мистером Говардом. Он посмеялся над этой шляпой, сказал, что ее пора было выкинуть. Энджи даже заплакала от злости.
— Я начинаю думать, что у мистера Пфайфера есть только одна тема разговоров — моя жена.
Гарднер поднял брови:
— Знаете, когда она приезжает, все здесь наполняется ею. Она деятельная и любезная, а дело, которое она хочет совершить, такое важное!..
Я произнес лицемерно:
— О, да, ее дело…
— Ее фонд, — сказал Гарднер, — поможет Кении стать пилотным государством, еще можно спасти жизнь животных, всю фауну… и леса тоже. Пойдемте выпьем шерри в конторе…
— С большим удовольствием, но завтра. Теперь мне надо вернуться к ожидающему меня такси, я должен возвратиться в отель.
Выйдя из машины, я почувствовал себя неуверенно. Я никогда не мог позволить себе душевных переживаний, но теперь я был потрясен и постарался как можно скорее уйти из гаража.
Я помог закрыть створки двери, прогнившие от влаги. Вешая на место замок, Гарднер спросил:
— А Джеймс… Она говорила вам о Джеймсе?
— Она рассказывала мне столько историй…
Я не знал, кого он имел в виду. Солнце палило нещадно. Выйдя из полумрака гаража, я был ослеплен его лучами.
— Она не могла вскользь упоминать о Джеймсе. Только не вскользь.
— Объясните.
— Вы ничего не заметили в Энджи?
— Нет.
— Даете слово…
— Само собой разумеется…
Ему наконец удалось просунуть скобу навесного замка в ржавые кольца.
