— Мистер Ландлер, не так ли? — сказал он мне — Моя фамилия Шнайдер, я директор отеля. Я хорошо знал покойного доктора Говарда. Какое несчастье! Какие времена! Нас это известие просто поразило. Есть чего бояться. Но все это в прошлом, поговорим о живых! Надеюсь, с вами Энджи будет счастлива!
Чтобы пожать ему руку, пришлось раздвинуть детей и отдать пустой орех добродушному гиганту. Эти движения помогли мне выдержать еще один удар. Я их не интересовал, я был всего лишь третьим мужем, никто не знал, сколько времени я смогу им пробыть… Я улыбнулся:
— Рад с вами познакомиться, господин директор. Хочу вас поздравить: отель очень хорош.
Он поднял руки:
— Делаем все возможное, максимум удобства для клиентов… С кенийским обслуживающим персоналом легко добиться желаемого результата. Вероятно, Энджи уже сказала вам, что у нас принято в начале пребывания здесь встречаться перед ужином. Мы с женой приглашаем вас пропустить по стаканчику за приезд. Не могли бы вы спуститься в бар в половине восьмого вечера?
Я ответил не моргнув глазом:
— С удовольствием, господин директор. Мы спустимся в бар… Если только Энджи не решит по-другому. У нее болит голова.
Директор воскликнул:
— Не беспокойтесь. Она очень хорошо переносит здешний климат. Я знаю ее уже много лет, у нее не было никаких проблем. Один из владельцев коттеджей, мистер Пфайфер, утверждает, что она адаптировалась к Африке так хорошо, словно здесь родилась. Не все могут сказать о себе такое.
— С каждым может случиться все что угодно, даже с ней…
Директор покачал головой:
— Я больше беспокоюсь о вас. Вы уже бывали в Африке?
— Пролетом…
Он пожал плечами:
— Здесь надо прожить много месяцев, чтобы привыкнуть. Вы родились…
Он вежливо ждал, что я закончу фразу:
— Во Франции.
Его лицо расплылось в улыбке:
— Как вам повезло! Это же так прекрасно, Франция! Я немец, принял кенийское гражданство, но сохранил любовь к нашей дорогой старушке Европе. Там явно недостает интеллектуальной жизни, столь характерной для запада США, для Калифорнии… Во время моего последнего путешествия в Лос-Анджелес доктор Говард был еще жив. Я познакомился у них дома с замечательными людьми. Доктор тепло принял меня, хотя он ужасно боялся тропиков и знал, что мы с женой зазываем Энджи сюда и поддерживаем ее в решении создать фонд помощи.
Я чувствовал себя все более и более уязвимым.
— Вы были у них в доме?
— В старом доме, до трагедии. Мы обожаем Энджи. Шикарная и забавная женщина… Ах, эти сцены безумного смеха у бассейна… Когда она изображает Чарли!
— Чарли, — повторил я, — Чарли.
— Она переодевалась: усики, трость, большие ботинки. Даже Говард, человек очень сдержанный, и тот смеялся.
Я очень мало знал о своей жене. Я видел ее нетерпеливой, властной, уклончивой, строгой, иногда нежной. Любой, но только не забавной…
— Если когда-нибудь в коттедже вы захотите увидеть Энджи и не обнаружите ее ни в постели, ни в конторе мистера Пфайфера, она непременно будет с моей женой! Когда эти две болтушки начинают разговаривать… Вы, конечно же, знаете, что моя жена занимается магазином по продаже полудрагоценных камней. Вы должны были видеть витрину, когда проходили по коридору…
Я улыбался, хотя меня сводили судороги от страха. Даже веревка, чтобы повеситься, была наверняка перегрызена какой-нибудь крысой, сообщницей моей жены. Эта дорогая усопшая женщина была в таких хороших отношениях с людьми… Я представил себе, как мы с Энни вошли бы в магазин, чтобы купить гам понравившуюся ей драгоценность. Я вынул бы кредитную карточку на имя Ландлер-Фергюсон. Меня уличили бы на месте во лжи, в мошенничестве, жена директора сразу же позвонила бы в дом в Беверли-Хиллз, чтобы сообщить Энджи о том, что ее муженек болтается здесь с любовницей. Филипп ответил бы, что Энджи находится в Африке, Энни и меня полиция арестовала бы в Найроби. Какое везение!
Я высказал мысль, которая могла показаться директору подходящей:
— Гут такое дело… Энджи, несомненно, расскажет вам обо всем подробнее, но время очень важной встречи с японцами было сдвинуто вперед несколько часов тому назад. Речь идет о принципиальной для компании сделке. Мы узнали об их просьбе перенести время встречи, когда делали промежуточную посадку в Женеве, Энджи уже хотела было возвращаться. Она, к сожалению, не может поселиться в коттедже, но и поездку по заповедникам она не хочет пропускать.
— Ах, какая досада, — сказал директор. — Перенести на более ранний срок отъезд на сафари? Это будет трудно сделать, все места заняты. Даже если бы у нее было разрешение передвигаться по заповедникам на личной автомашине, она не нашла бы комнаты в гостиницах. Она сказала мне, что в этом году хочет перемещаться как обыкновенный турист и понаблюдать за поведением людей, за их бесконечными фотосъемками, за их прибытием в гостиницах. Она считает, что число туристов угрожающе растет, и выступает за ограничение въезда в заповедники. Попытайтесь решить этот вопрос со служащей фирмы «Развлечение-Сафари», но надежды мало.
Директор продолжил:
