В течение нескольких месяцев работы в компании руководитель экономической службы пытался саботировать мою работу, называя мои проекты теорией. Я старался умаслить его, был любезен и открыт для споров. Одному Богу известно, сколько сил я приложил, чтобы ему понравиться!
Портреты отца Энджи украшали главный зал совещаний и два салона для приемов. Энди Фергюсон повсюду улыбался мне, я приветствовал его на ходу подмигиванием. До поздней ночи я изучал документы, анализировал итоги, беспокоился за будущее исследовательского центра, который был создан Энди, но слабо поддерживался компанией. В тот день, когда благодаря моим действиям совет проголосовал за выделение центру новых кредитов, Син поздравил меня: «Отец Энджи был бы счастлив увидеть вас здесь. Браво!»
Факт того, что я был введен и постепенно принят в святую святых компании, удваивал мои силы. Открывавшиеся возможности казались мне столь же головокружительными, как и простота сообщения между странами. Как много дверей открывается, как много осуществляется идей и как быстро они осуществляются! Во Франции я всего лишь составлял бы планы, а здесь я летел вперед. Чтобы сравняться с американцами, мне надо было стать непобедимым в знании европейских рынков. Син Сэндерс был ценным помощником, но, увы, из-за того что Энджи оглушила его моими историями, он пользовался любым случаем, чтобы напомнить о моем прошлом, о моих предках, о моем «заброшенном» поместье. Эта настойчивость смущала меня, но я переносил ее легче, чем раньше, поскольку я больше не считал себя «вечно проигрывающим». У меня не было прямого врага в компании, я не занял чужое место, а, поскольку мне удалось добиться некоторых успехов с немецкими фирмами, мой моральный дух укрепился.
Кабинет Энджи доминировал над башней. Я всего лишь один раз осмелился туда зайти и решил, что больше ноги моей там не будет. Я до сих пор помню тот четверг. В элегантном и просторном холле сидевшая перед кабинетом секретарша подняла голову:
— А! Мистер Ландлер…
— Мне надо сказать всего пару слов миссис Ландлер.
Она остановила меня жестом.
— Она вас ждет?
— Мне не надо записываться за неделю вперед на прием к жене.
— О, мне очень жаль, мистер Ландлер, но у меня есть приказ никого не впускать к миссис Ландлер без предупреждения. Она сейчас разговаривает по телефону. Не желаете ли присесть на несколько секунд?
Она указала мне на стоявшие в углу кресла. Кабинет мисс Филд был таким же просторным, как и мой, а Энджи занимала огромную комнату, где раньше царствовал ее отец. Я стал ходить взад-вперед, а в это время мисс Филд нашептывала по телефону приказы Энджи. Ожидание явно затягивалось, и я уже собрался уходить, как мисс Филд обратилась ко мне:
— Входите, мистер Ландлер.
Я переступил порог, Энджи все еще разговаривала по телефону. Ее огромный стол был завален папками с документами, на сделала мне знак правой рукой, но продолжила разговаривать вполголоса. В своем костюме от Шанель, она вовсе не походила на слишком настойчивую, почти агрессивную женщину, чьи домогания я отверг сегодня утром. Я занимался любовью только в положенное время, согласно моим желаниям или обязательствам, но очень редко по вызову.
— Какая неожиданность, Эрик! — воскликнула она, положив трубку.
И указала на висевшие на стене два портрета Фергюсона:
— Посмотрите, он улыбается, он счастлив видеть нас здесь вдвоем.
— Несомненно, — сказал я, — Но мне было неприятно ждать.
— Вы вечно куда-то спешите, Эрик…
Энджи не считала это ожидание оскорблением. Она поднялась и расцеловала меня в щеки.
— Вы бы лучше поблагодарили меня, я ведь разговаривала с Токио, с дочерью Яшими. Я ее хорошо знаю…
— Какая дочка? Какой Яшими?
— Яшими есть только один, вы все пытаетесь с ним поговорить… Я познакомилась с его дочерью в Стэнфорде, мы были с ней в одной учебной группе.
— И что она сказала?
— Мы говорили об участке, который вы хотите купить для компании… Она переговорит об этом с отцом, если у него есть что-то на продажу, он будет нашим. Когда дочь чего-то захочет… Поскольку у него нет сына, он видит в ней будущую императрицу заводов Яшими.
Меня охватила ужасная злость, эти дочки богачей собирались решить между собой проблему, над которой я работал уже несколько месяцев. А зачем тогда был нужен я?
— Не лезьте в мои дела.
— В наши дела, мой милый, — сказала она. — Но поймите же наконец, что вся жизнь состоит из знакомств. Некоторые вопросы решаются только через личные знакомства, когда выбирают именно вас! Поэтому-то так важно сохранять старые дружеские отношения, которые завязываются в школе, в университете.
Так и есть, она затыкала мне рот превосходством своих денег! Я не учился ни в Стэнфорде, ни в Гарварде, а поскольку у меня не было таких шикарных связей, мне оставалось только сдохнуть.
— Я уже несколько месяцев бьюсь с советом, с Яшими через его соответствующих директоров, а вы решаете этот вопрос просто так, между подружками?
