— Согласиться, что те меры, которые я намерен предпринять, необходимы.
— Согласен.
— Я предложу Энджи сделать вам свадебный подарок на сумму в двести тысяч долларов. Запоздалый подарок, но все же подарок.
— Не нужен мне подарок. У нас уже есть общий счет, пополняемый компанией.
— Нужен. Вы должны получить этот «подарок», это — вопрос престижа и социального положения. Барбара Хаттон[23] сделала уже семь или восемь таких подарков. Энджи тоже может это сделать, хотя и намного меньший. Она уверяла меня, что вышла замуж за незаинтересованного деньгами человека… Это так и есть, но, признайтесь честно, между нами, вы ведь любите компанию больше, чем ее…
Я больше уже не мог терпеть.
— К чему разбирать мои ошибки или мои качества? Я сделаю так, как вы посоветуете, Син.
Он невозмутимо произнес:
— Если Энджи умрет до того, как вы с ней разведетесь, думаю, что рента в сто тысяч долларов в год была бы неплохим утешением…
Я перебил его:
— Это уже слишком. Не нужна мне никакая рента. Я не нуждаюсь в милостыне, мне тридцать пять лет, у меня есть некоторые способности, зарплата меня устраивает. С меня достаточно будет гарантии сохранения работы.
— Эрик, не злите меня. Вы хотя бы представляете себе, какую сумму она намерена передать Кении?
— Ни малейшего понятия…
Син вздохнул:
— Восемьдесят миллионов долларов.
— Восемьдесят миллионов долларов?
Это был удар.
— Имей я столько для инвестиционной программы, я сотворил бы чудеса в Испании.
— Вы говорите «я», «имей я»… Вот и все. Но вам ничего не принадлежит. Я схожу с ума при мысли об этом донорском проекте, а она просит, чтобы я его структурировал. «Вы — гений, дорогой мой Син», — сказала она мне. А я чувствую себя польщенным и одновременно обманутым.
Он был измотан.
— Эрик, видите ли, у меня нет никакого личного интереса в этих делах, увы. К тому же мне ничего не нужно. У меня уже есть достаточно денег, жизнь моя устроена, семьи у меня нет. Но вы — человек, которого надо защитить… Вы молоды.
Я подошел к окну. А если все это было ловушкой? Еще одной проверкой, не являюсь ли я ловким охотником за приданым?
Я обернулся к нему:
— Син, меня интересуют только чувства Энджи и моя работа. Кому она хочет отдать свои деньги? Я не хочу этого знать, ни высказывать свое мнение об этом. Я принимаю все то, что вы намерены сделать, чтобы обеспечить мое будущее, а об остальном и говорить не хочу.
Син подошел ко мне:
— Еще ничего не потеряно, Эрик. Особенно в том случае, если вы станете более гибким в отношениях с ней. Она милует, она дает привилегии, она отбрасывает прочь, она исключает. Энджи любит представлять, какой будет реакция людей на ее смерть. Кто знает, какая роль останется вам в одном из вариантов ее завещания?
— Это какая-то извращенная игра.
— Возможно, но если бы у вас было такое состояние при отсутствии семьи, вы, может быть, тоже играли бы в эту игру.
— Не думаю. Я уважаю людей.
— Но не из могилы, дорогой мой. Не преувеличивайте.
Он взял меня за плечи:
— Постарайтесь ее успокоить, смягчить, пообещайте, что скоро поедете с ней в Кению… Скажите ей, что все подготовили, чтобы иметь возможность временно оставить работу, что останетесь с ней там столько времени, сколько ей захочется.
— Попытаюсь, Син… Попытаюсь.
Син пожал плечами:
— Вы огорчены, но упрямы. Во всяком случае, я сделал все, что мог, чтобы вас убедить. Я перезвоню вам на днях.
На пороге он обернулся:
— Желаю удачи, Эрик. Не забывайте, что она может все! Все…
И тихо закрыл за собой дверь.
Я был растерян. Чего добивался Син, сбить меня с толку? Нет! Он был моим другом, и я не имел права подозревать его в том, что он проводил какие-то комбинации и психологические атаки.
Для того чтобы прощупать обстановку, я позвонил близким друзьям Энджи. Я звонил наугад по тем номерам, которые находил, и по именам, которые всплывали в памяти. Возможно, было еще не слишком поздно, и мне удастся подогреть остывшие отношения. Я позвонил Рою в его кабинет, он поприветствовал меня с некоторой обидой в голосе.
— Хелло, Эрик! — сказал он, — Ваш звонок для меня большая неожиданность. Кэти клянет вас почем зря, причем слово «изменник» — самое нежное определение. Вы про нас совсем забыли. Нет больше тенниса, нет больше Роя, ставки сделаны, зачем нужен добрый старый Рой, не так ли?
Разговаривая со мной, он, вероятно, читал какой-нибудь документ или поигрывал пресс-папье. Во время моего единственного визита к нему несколько месяцев тому назад я имел возможность полюбоваться его коллекцией полудрагоценных камней.
— Вы бросаете друзей. Вы слишком порабощены работой. Энджи и та на вас жалуется. Но это не важно, она никогда не бывает довольна, только в Африке.
Я вылез вон из кожи, выдумывая тысячу причин, делая упор на то, что я иностранец и, чтобы стать конкурентоспособным, я должен быстрее адаптироваться. Мало-помалу я понял, что Син был прав. Я плохо повел себя по отношению к окружению Энджи, надо было там завоевывать друзей.
