— Нет. Штайнер был антифашистом. Он вовремя покинул Германию и переехал в США. Он полюбил эту страну и решил вырастить сына настоящим американцем. Энди сначала учился в престижном колледже, а затем поступил в Гарвардский университет, где мы с ним и встретились. Там же училась и Гэйл Фергюсон. Мы оба влюбились в нее, везде ходили втроем, развлекались. Но однажды они со смущением объявили мне об их предстоящей свадьбе. Гэйл выбрала Энди. Отец одобрил этот брак при условии, что Энди будет усыновлен и возьмет их фамилию. А этот бандит даже не колебался! О, я его любил. Мы были большими друзьями. Он одним махом получил любовь, деньги и известную в этих кругах фамилию.
Син с нежностью в голосе продолжил:
— Избранником мог бы стать и я, но судьба решила иначе. Чтобы отплатить мне — а платить-то было не за что, — Энди остался моим искренним другом. Он помог мне сделать карьеру, и я «вырос» рядом с ним. Но это не было его подарком, я упорно работал. Если бы Гэйл Фергюсон выбрала меня, то я был бы хозяином компании, а Энджи была бы моей дочерью. Таковы превратности судьбы…
Я смущенно произнес несколько банальных фраз, поскольку не мог выразить ему свои соболезнования. Я ограничился комментариями второго порядка:
— Теперь понятно, почему Энджи так тянет в Европу…
— Атавизм, дорогой мой, атавизм.
— Син, а откуда у нее эта безумная страсть к Африке?
— Она навсегда влюбилась в нее во время одного из путешествий с отцом. Энди был фанатичным любителем природы, какими часто бывают немцы. Он свозил Энджи в Кению. Для них обоих, для отца и дочери, это было сказочное путешествие. Она увидела там «Тритонс», она мне столько о нем рассказывала… Мне иногда кажется, что я сам там побывал.
— Что такое «Тритопс»?
— Деревянная гостиница около озерца. В то время, когда Кения была еще колонией, королева Англии провела там ночь, любуясь фауной. Энди и Энджи всю ночь просидели на террасе, наблюдая за приходившими на водопой животными. Чего только мне не пришлось услышать об этой ночи! Энджи рассказывала мне красочные сцены, она сфотографировала из подвала «Тритопса», настоящего бункера, слонов, которые в нескольких метрах от нее взрывали соленую землю своими бивнями. Другие туристы тоже фотографировали их.
Син улыбнулся:
— Я подарил ей первый в ее жизни очень дорогой фотоаппарат. Я и сам увлекаюсь фотографией. Мне нравится снимать людей, я делаю фотопортреты. Это мой конек… У каждого — свой. Короче говоря, они влюбились в Кению и продлили на месяц свое пребывание там. Гэйл почувствовала себя покинутой, она была ревнива, с трудом переносила эту их продолжительную экскурсию. Я составил ей компанию, я утешал ее, но между нами ничего не было. Я был честным мужчиной, а она — верной женой.
— А если бы ее отец был сегодня жив? Как бы он отнесся к этому африканскому проекту?
— Все очень просто, — сказал Син — Очень просто. Энди вышел бы в отставку и уехал бы с дочерью жить в Кению. Я остался бы во главе компании и утешал бы Гэйл. Но поскольку судьбе было угодно распорядиться иначе, то вы, дорогой мой, вы…
— Что — я?
— Вы замените отца. Трудная роль, не правда ли? Эдип действительно вечен.
Я чувствовал себя подавленно. Страстная и часто чрезмерная любовь родителей и детей была мне отвратительна. Я знал лишь забвение и не мог заменить отца женщине, которая придавала нашей регулярной физической близости привкус кровосмешения.
— Син, а если я захочу развестись с ней?
— Эго была бы катастрофа. Она решила бы, что ее предали, обидели. Она закрыла бы перед вами двери всей химической промышленности США. Быть отвергнутым, пусть морально, Энджи Фергюсон означало бы профессиональную смерть в нашей отрасли. Вам останется лишь сменить профессию или вернуться во Францию.
Он улыбнулся:
— Ну, до этого дело еще не дошло. Постарайтесь убедить ее остаться в Лос-Анджелесе. Вы ничем не рискуете. Но даже если вам не удастся вырваться из объятий Африки и если мне придется руководить компанией, что было бы вполне логично, я обещаю, что сохраню за вами место. Мы, подчиненные, должны помогать друг другу. Если бы вы только знали, как я люблю маленькую Энджи… Вас я тоже люблю. Смелее, и удачи, дорогой мой! Мы еще увидимся с вами до вашего отъезда. Она обожает маленькую церемонию передачи полномочий. Но эта передача всегда временная. Поцелуйте ее за меня, хорошо?
С тех пор я смотрел на Энджи с некоторой опаской и тешил себя надеждой, что мне удастся отговорить ее от этой навязчивой мысли. Я искал рычаги давления на нее, но мне оставался только секс. Я хотел превратить ее в женщину, которая не смогла бы обойтись без любви мужа. Под предлогом законности нашего брака и того, что, когда люди любят друг друга, они могут позволить себе все, что хотят, я увлекал ее все дальше и дальше.
