Очередная серия ударов при сокращенной дистанции принесла некоторый успех. Мне удалось несколько раз вскользь его зацепить, но он успешно уворачивался. Этот яркий жёлтый костюм и веревки на нём отвлекали внимание, визуально создавая эффект искривления пространства. Теперь я понял, в чем дело. Просто было довольно сложно определить его реальное положение на ринге и рассчитать направление удара.
– Попробуй попасть по мне – тихо сказал он на местном языке, но я его прекрасно услышал и понял.
Ну что же, раз ты так просишь, принимай. Я незаметно активировал дополнительный источник энергии в поясе и, не сводя глаз в соперника ринулся в атаку. Из десяти ударов цели достиг только один, но именно он определил его истинное положение на ринге. Мгновение, и я в прыжке.
Этот двойной удар, основной из которых обманный, показал мне Лю. Соперник был уверен, что я буду пробивать в голову, но уже, отрываясь от пола, я сделал совсем маленькое отклонение от траектории и второй ногой ударил в живот. Судя по всему, это был единственный удар, который действительно достиг цели. Соперник упал и не поднялся. Надеюсь, я его не убил.
Похоже, я снова победил, но не смог выдавить из себя хоть капельку счастья. На лице у меня застыла гримаса жуткой боли.
«Бли-и-ин, Ахиллес недоделанный! Как же я забыл о ступнях!» - едва не заверещал я на весь зал, когда жуткая боль после нанесенного удара пронеслась от ступни к голове и внутренним выбросом срикошетила в незащищенную подошву ног. Возможно именно этот рикошет и добил соперника, но заодно и причинил мне массу неудобств.
Оказавшиеся рядом с рингом инструктор и переводчик почуяли неладное, но очень театрально отыграли мой выход с ринга. Они подхватили меня на руки и, как триумфатора, под крики и улюлюканье толпы, потащили в раздевалку.
Там я дал волю своим эмоциям, выплеснув весь свой словарный запас ненормативной лексики из будущей моей жизни, чем весьма озадачил переводчика.
– Ты уверен, что эти слова есть в твоём языке? – озадаченно потирая подбородок спросил он.
– Есть, – сквозь слёзы проговорил я, укладываясь на лавке и задирая ноги вверх, чтобы усилить отток крови от ступней.
– А что они означают? – не унимался переводчик, с изумлением наблюдая, как я корчусь на лавке.
– Это слова, выражающие наивысшие эмоции, – на выдохе ответил я, найдя более-менее удобную позу.
Переводчик переглянулся с инструктором, и тот тихо вышел за дверь. Через какое-то время он привел человека, похожего на лекаря, который, осмотрев ступни, покачал головой и смазал их какой-то жутко вонючей субстанцией.
– Сей-се, – сказал я лекарю, почувствовав, как прохладная мазь унимает жар в ступнях. – Жаль, что мой скудный словарный запас не позволяет поблагодарить Вас как следует.
– Можешь не напрягаться, – ухмыльнулся польщённый моей искренностью доктор. – Я прекрасно владею твоим языком.
– Тогда примите мою искреннюю благодарность и восхищение вашим лекарским талантом.
– Ну-ну, – ответил снисходительно лекарь и потрепал меня по плечу. – Не стоит благодарности. Ты меня уже отблагодарил.
Он постучал рукой по карману, где я ясно расслышал звон монет. Оставив склянку с остатками мази инструктору, лекарь удалился, бросив мне насмешливый взгляд.
– А что это за чудо-доктор? – поинтересовался я.
Инструктор и переводчик переглянулись и рассмеялись.
– Вообще то это главный советник главы города, – улыбнулся переводчик. – Он давно хотел с тобой познакомиться, но вот хотел сделать это в неформальной обстановке.
– У него это удалось, – рассмеялся я. – Более неформальной обстановки я даже представить не могу.
Мазь на ступнях запузырилась и очень быстро впиталась в ступни, будто прошла сквозь сито, и наполнила ноги до колена. Я пошевелил пальцами ног – боли не было. Тогда я медленно опустил ноги на пол и осторожно встал. Состояние, как после легкой анестезии, но я вполне мог контролировать движения.
– Ну что, пошли? – спросил переводчик, показывая на дверь, ведущую на ринг.
– Только не говори, что надо будет продолжить бой, – испугался я.
– Нет, ты победил, - успокоил меня инструктор. – Просто зрители хотят лицезреть победителя. Мы же тебя практически выкрали с ринга.
Я сделал несколько осторожных шагов, потом поперекатывался на ступнях и, наконец, несколько раз подпрыгнул.
– Ну что-ж, я готов!
Трибуны взревели! А я поднял руки, приветствуя всех зрителей и поблагодарил их глубоким русским поклоном. Это произвело впечатление на публику, которая нарушая все традиции разразилась бурными аплодисментами.
– Смотри, как тебя приветствуют, – тихо сказал переводчик, почти склонившись к моему уху, чтобы я смог расслышать его слова. – Это всё потому, что ты показал очень зрелищный бой.
– Или потому, что у кого-то сегодня кошелёк стал намного тяжелее, - с долей лёгкого сожаления ответил я. – Мне сегодня не удалось заработать.
Переводчик удивленно посмотрел на меня, и я пояснил:
– Я не успел сделать ставку.
– Ну с этим всё в порядке, – ухмыльнулся он. – Я подсуетился. Только на прежних условиях.
– Фифти-фифти?
– Что?
– Пятьдесят на пятьдесят?
