- Господин граф…
- Зовите меня Александр, дитя мое, - мужчина вновь подошел к ней вплотную.
- Александр… Христофорович, - девушка сглотнула. - Мне… Мне нужно идти… Репетировать…
Анна бросилась к двери, уже не заметив хищную улыбку Бенкендорфа.
- Конечно, конечно… Моя прелесть…
В тот вечер Иван Иванович был задумчив, а после ужина, отложив салфетку, облокотился о стол, жестом приказывая прислуживающей за столом Полине убрать тарелки.
- Я слышал, к тебе заходил сегодня граф Бенкендорф…
- Да…
Анна побледнела, и к своему удивлению словила на себе сочувствующий взгляд Полины. “Но он стар, и вообще…” - отчетливо читалось в глазах всегда завистливой девки.
- Постарайся быть с ним поласковее, - Иван Иванович избегал смотреть в глаза воспитаннице.
- Но я… Но…
- Он тебе неприятен? - барон Корф нахмурился, прямо глядя в лицо девушки, и казалось, он сейчас мысленно боролся с самим собой.
- Да, - сорвалось с бескровных губ прежде, чем Анна сама осознала, что она говорит. - То есть я… То есть…
Барон резко встал из-за стола и вышел, через несколько минут приказав заложить экипаж.
Вернулся он поздно, но девушка еще не ложилась. Она почему-то даже не сомневалась, что благодетель ездил к графу Бенкендорфу, и когда громко стукнула входная дверь, девушка, весь вечер не находившая себе места, опустилась в кресло, схватив первую попавшуюся книгу.
- Ах, Анна, вижу, ты еще не спишь, - хмурый мужчина даже не обратил внимание, что воспитанница сжимает в дрожащей руке томик стихов Пушкина вверх ногами. - Нам нужно поговорить…
- Да, дядюшка, - голос дрогнул, и Анна сжала бледными пальцами краешек юбки.
Поморщившись от такого знакомого ему обращения воспитанницы, словно от зубной боли, и старательно избегая смотреть в лицо девушки, Иван Иванович принялся прохаживаться по комнате.
- Анна, ты еще очень молода, и мало что знаешь о жизни… Быть актрисой - твое призвание, ты - бесконечно талантлива, но пора уже принять и другие факты. Жизнь актрисы требует некоторых… уступок, компромиссов. Я бы сказал, что это неотъемлемая часть закулисья. Тебе действительно пора понять, что тебе нужна помощь… Поддержка… Я не смогу защитить тебя от всех… неприятностей и опасностей, так сказать. Я уже стар, и мое имя мало что значит для молодых повес… Когда-то я думал, что Миша сможет помочь тебе, но жизнь сложилась иначе. Тебе следует быть поласковее с графом Бенкендорфом. Он действительно сможет защитить и оберечь тебя, он - солидный, уважаемый человек, ты ему нравишься…
- Но дядюшка… - Анна вскочила с места, но барон жестом приказал ей сесть.
- Это не обсуждается. На следующий месяц граф уезжает по государственным делам, а когда он вернется…
Дальше Анна уже не слушала. Перед глазами растекалась пелена, и девушка сильно прикусила губу, чтобы не расплакаться. Ее жизнь была решена, все было оговорено, и это произошло… за кулисами. Прохаживаясь по комнате, Иван Иванович оповещал ее, что оставаться в этом доме ей теперь неприлично, и через месяц, когда вернется граф Бенкендорф, она съедет в наемную квартиру на выбор самого графа.
========== Часть 3 ==========
Первые дни после решения ее судьбы Анна ходила сама не своя. Граф Бенкендорф внушал ей необъяснимый страх, и от одной мысли о неотвратимой близости с нелюбимым и пугающим ее мужчиной, перед глазами темнело и Анна доставала прихваченные нюхательные соли. Всегда завидующая ей и ни разу не пропустившая возможность уколоть в прошлом, Полина молчала, поглядывая на бывшую соперницу с не скрываемым сожалением, и порой Анна замечала, как служанка подкидывала в печку лишнее бревнышко, а за обедом ненароком роняла в ее тарелку кусочек послаще. Сама Полина крутила роман с управляющим, но Анна, как и все в доме, делала вид, что ничего не замечает. В результате бессонных ночей и невыплаканных слез, девушка осунулась и почернела, и Иван Иванович приказал ей много гулять на свежем воздухе, но Анна продолжала худеть и таять на глазах. А потом в ее жизни все вновь изменилось: неожиданно вызванный в поместье, Иван Иванович внезапно заболел, и через день его не стало. Уездный лекарь подозревал яд, но об этом почти не говорили вслух, и вскоре официальной версией смерти старшего барона стало больное сердце.
