Он продолжает непоколебимо смотреть на меня, держа в правой руке бокал и неспешно попивая напиток. Думаю, ответить ему прямо или солгать. Собравшись с духом и готовясь сделать, возможно, главную ошибку дня, отвечаю:
– На самом деле, последние три месяца он стал очень ревнив; после нашего с тобой завтрака мы с ним так сильно поссорились, что помирились лишь на утро после обнаружения тела Виктории. Зед так пренебрегает моими чувствами.
Щиплет в глазах. Предполагаю, что безвольно заплачу, поэтому и вцепляюсь ногтями свободной руки в ладонь. Обычно это помогает сохранять самообладание. Песня сменяется, и я отпиваю из бокала.
– Ты тогда написала мне, что всё в порядке.
– Очевидно, я солгала.
С трудом сдерживаю слезы и устремляю взгляд на траву возле моих ног, но всё же замечаю, как после моих слов из Дилана словно выпускают воздух; я чувствую его тоску, но вскоре он неожиданно произносит:
– Знаешь, что мне в тебе понравилось за недолгое время нашего знакомства? – Я поднимаю глаза и еле заметно отрицательно качаю головой, но Дилан замечает этот жест и продолжает. – В душе ты хрупкая, но можешь дать отпор. Я это сразу понял по рассказам нашей любимой Али. Так дай и ему отпор. Не стоит подобным образом обращаться с девушкой, – Дилан замолкает на мгновение, но, уже вполголоса, добавляет: – Особенно, если эта девушка – ты.
На самую малую долю секунды всё отходит на второй план. Что он подразумевает? Но вот Дилан неожиданно встаёт, поставив свой бокал на землю, и протягивает мне руку.
– Потанцуем? Забудь о Зеде, о проблемах хоть на один вечер.
Гляжу на Дилана растерянно. Не знаю, стоит ли. Но голос внутри меня, очень тихий, еле слышимый, нашёптывает. Нет, Грейс, он ведь, по правде, кричит. Он доносит до тебя истину: ты сама хочешь этого. Вижу, как уголок губ Дилана чуть вздрагивает от того, что я всё ещё сижу и обдумываю предложение. Беру Дилана за руку, приняв приглашение. Его кожа тёплая, а решительные пальцы ни капли не дрожат; да и музыка переменилась – играет "Fooled around and Fell In Love", такая звучная и глубокая, веющая долгожданным спокойствием. Дилан вновь подходит ко мне, неожиданно и уверенно протягивая руку.
– Ты хочешь увидеть, как я танцую? – я догадываюсь о его намерениях.
– Да, – лишь кратко отвечает он. – Отвлекись ненадолго. Или же хочешь заставить меня молить? – теперь уж ребячество позволительно нам обоим.
Привстаю, и Дилан осторожно, держась за мою кисть, немного отходит. Поворачиваюсь, оказываюсь прямо напротив. Скольжу рукой по его плечу; всё такая же горячая кожа, какую я помню с прошлых наших встреч, а грудь поднимается и опускается с каждым быстрым вдохом и выдохом.
– Знаешь, как отцы учат маленьких детей танцевать? – начинает Дилан и берет меня за обе руки. – Они ставят их ноги на свои, – продолжает он и слегка приподнимает кисти, показывая жестом, чтобы я встала на его ноги, – и начинают сами танцевать, а дети повторяют движения.
Держусь за его крепкие руки и стою на его ногах. Я могла бы и сама танцевать, но мне нравится этот вариант. Смотрю в карие глаза, а Дилан в мои. Он начинает двигаться в такт музыке, делая шаг и разворачиваясь на месте. Со мной получается немного нелепо; это смешит. Дилан вновь делает шаг назад, и мы опять разворачиваемся; ему будто удалось приблизить меня к себе, заставив больше доверять, усиливая доверие к другу Алиши. Небывалая теплота обстановки окутывает; к черту мои переживания и всё остальное, я желаю запомнить этот момент.
