– Грейс, большинство людей здесь примитивны, – говорит Дилан своим бархатистым голос. Настолько нежно, что я не ожидала такого. – Вы с Али нет. – Я видела, он таял от восхищения, и я сама дрожала от этого. – Пусть здесь и множество студентов, но всё это не то. Они всю жизнь меряют нгами лишь одну дорогу.
– Да, я знаю. Я живу здесь сколько себя помню.
– И не отталкивай меня за одну ошибку. Надо прощать людей за то, что они не идеальны. – Словно что-то резкое бросали в лицо.
– Ты говоришь, что мне надо делать, а что нет? – воздух вибрировал, хоть и был недвижен, будто что-то вот-вот произойдёт.
– Я не указываю, а направляю. Нет, твоя воля. Я забыл только сказать. Мне стоило это сделать, когда мы ехали туда. У меня для тебя кое-что есть. Загляни в бардачок.
Я гляжу на него. Дилан всё так же легко ведёт машину, выкручивая руль и барабаня пальцами в такт тихо играющей музыке. Мой разум говорит мне не смотреть, что лежит в указанном месте, но я вот я уже наклоняюсь и открываю ящик, вытаскиваю оттуда восхитительную белую розу, которые я просто обожаю. Не могу скрыть свой восторг от подарка. Он смеётся, а я подношу розу к кончику носа и вдыхаю сладостный аромат. Но всё же откуда Дилан узнал, что я их люблю? Или же он знает о.... решаю узнать. Я кладу цветок к себе на колени и спрашиваю:
– Дилан, – он оборачивается на мгновение. – Меня настораживает то, что ты знаешь обо мне такие вещи, которые не знает почти никто, кроме самых близких. Неважно, что тебе известен мой номер или адрес. Наверняка, тебе об этом рассказала Али или кто-то другой. Это не важно. Но белая роза. То, что я люблю просыпаться рано и то, что…
– Роза? – перебивает Дилан, не дослушав.
– Да, роза. – Я отворачиваюсь от него и смотрю в окно. – Черт. Зачем я об этом сказала… – жалею я.
– Ты можешь говорить со мной о том, что связано с Тэдом.
Услышав имя отца, я быстро оборачиваюсь. В глазах щиплет, и наверняка будет надрываться голос, но я спрашиваю:
– Откуда ты знаешь его имя?
Дилан замолкает, видимо не зная, что и ответить, а я продолжаю:
– Хотя нет, Дилан. Это абсолютно неважно. – Какого черта Дилан так свободно говорит о моем отце?! – Не смей называть его таким образом, будто бы он тебе давний друг.
– Грейс. Я.... прости. Я знаю, что это больная тема для тебя, – архаический оттенок звучит в голосе Дилана, но его движения обретают твёрдость.
– Не надо. Всё. Останови машину, – умоляю я. – Как же я глупа. Целую незнакомца, пока пытаюсь…
– Я тебе не незнакомец! – перебивает Дилан злобно. Вот это он подкинул фразу для анализа на досуге.
– А кто же? – начинаю кричать я, обескураженная его словами.
– Я… – он запинается и его взгляд бегает по всему близлежащему. Дилан замолкает, но вскоре продолжает уже в совершенно другом, твёрдом и спокойном духе. – Да, ты права. Я для тебя незнакомец.
Он останавливает машину около университета, который мы проезжали. По одну сторону виднеются огни нашего городка, а по другую – фонари кампуса.
– Грейс, послушай меня, – начинает Дилан. – Я знаю, как это выглядит. Я понимаю, что тебя это пугает. Но я не причиню тебя вреда. – Закатываю глаза. Уверенности тебе, малыш, сейчас не прибавлять. – Прости, прости меня за всё. И за поцелуй, и за твоего отца, и за всё остальное. Я просто хотел стать другом для близкого человека моей подруги. – Мы оба прикрываемся одними мотивами, но не договариваем всей правды. Люди снаружи проходят и нагло глядят на нас сквозь стекло, но мы не обращаем внимания, а лишь смотрим друг на друга не отрываясь. Теперь я не боюсь этого делать. – Я вышел из себя. Совершил необдуманный поступок, из-за которого теперь каюсь. Давай просто это забудем? Прикинемся, будто ничего не произошло?
В его глазах нет ни капли смеха, лишь серьёзность и.... сожаление о минувшем? Тяжело вздыхаю и всё же отвечаю:
– Хорошо. Ничего не произошло, мы просто сходили на прогулку, – соглашаюсь я. – Но то, что ты обо мне знаешь такие детали, какие даже лучшая подруга не знает, особенно жутко.
Он оборачивается и окидывает взглядом тёмные окрестности за пределами машины. Дилан улыбается и возвращается глазами ко мне; карий цвет.
– Позволь довезти тебя до дома. Я не успокоюсь, пока не буду знать, что ты в безопасности, – шепчет он еле слышно, и внутри от хриплости его низкого голоса всё сжимается.
Он опять наступает на старые грабли, поднося свою руку к моему лицу и заправляя одну прядь волос за ухо. Отстраняюсь, и в его глазах читается боль.
– Нет, Дилан, – выдыхаю я.
