– Сперва скажи мне истинную причину твоего присутствия здесь, – выдыхает он, вставая возле.
Мне показалось чуть ли не ребячеством по отношению к себе, к самому Дилану сейчас сказать неправду. Если мы хотим наладить отношения, то лучше быть правдивым. Орнаменты на его коже переливаются, словно подсвечиваясь от луны, как жаркий огонь от факела. Он словно стал ещё выше. Впервые с той недели мы остались наедине. И само присутствие Дилана рядом отдаёт нашим танцем, бессонной, тягучей ночью в полицейском участке, известиями о Виктории в доме Зеда, поцелуем.
– За мной будто следит одна женщина, – выдыхаю я, признавая правду и задирая голову вверх, к небу.
Глаза Дилана округляются; повисает пауза и слышатся перешёптывания леса. Это уже не обычная тревога, это настоящий страх – страх, который все мы ощущаем перед лицом угрозы, несчастья.
– Сколько раз ты видела её? – уточняет он с беспокойном в голосе.
– Всего два.
– Когда впервые?
– В день нашего знакомства.
Дилан запускает пальцы в волосы. Сколько я знаю этого странного человека, Дилана Барннетта, он всегда, когда нервничает, поправляет волосы.
– Грейс, просто скажи мне сразу же, как она вновь появится, ладно? Особенно, если я буду где-то рядом, – вот теперь он изменился в очередной раз; перешёл к заботе и насторожённости.
– Я могу просто пойти в полицию.
– И будет тоже самое, что и с Викторией? Следы были обнаружены даже при вскрытии, но всем же плевать. Гораздо проще замять дело, чем расследовать по-настоящему, особенно с таким удобным способом убийства, – Дилан говорит с таким пылом, а его глаза сверкают.
Соглашаюсь с вполне разумным предположением. Вновь в нём радикальная перемена! Опасения настигли Дилана, затмевая отдалённость и чёрствость. Темные пряди его волос чернеют в ноч'u; Дилан впервые переводит взгляд куда-то вверх, за крону дерева позади моей спины, где прячутся птицы в ветвях. Но необходимо признать – в тот вечер я была как Элизабет, танцующая с мистером Дарси. А когда наши руки соприкасались… Дилан должен был почувствовать нечто флюидное. Во время танца он уставился на меня, и кажется, что ему было тяжело меня оттолкнуть.
– После того, как ты приехал, всё идёт совершенно не так, как оно должно идти, – высказалась я. – Неожиданно моя семья лишилась Виктории, потом я доверяюсь тебе и.... дьявол! – уже почти что рычу я.
– Прости, что пришёл и испортил твою жизнь, – ощущаю его лихорадочность, даже не прикасаясь к телу Дилана.
– Мне жаль, что ты такой идиот, – неожиданно выпаливаю я.
– Господи, как с тобой сложно, – Дилан обводит глазами пейзаж позади моей спины, держась рукой за шею.
Я знаю, малыш. Чувствую, что-то зреет по отношению к тебе в моей крови, тканях, в самом скелете. Не верю самой себе, что сильнее кутаюсь, только чтобы согреться, и закрываю веки, сосредоточиваясь на дыхании и своих чувствах.
Но ведь это правда. Каждый раз, как Дилан касается меня, дыхание слегка перехватывает. И мне не следует желать этих касаний, но всё равно желаю. Его частое дыхание; Дилан в нескольких шагах. Будто парализованная, продолжаю стоять на месте, и теперь уже внутри меня происходит борьба, какую я чувствовала в нем ещё совсем недавно. Трезвая сторона кричит, что всё это ужасно. Не думай о таком, дура! Поднимаю взгляд, и меня будто бы током ударяет. Нас обоих. В эту секунду первобытный порыв подвигнул меня к действию, и я целую его первой.
– Кажется, стало только сложнее, – шепчу я в его мягкую улыбку.
