…Костин, не поднимаясь, обернулся и понял, что следом за ним пришло народу ещё меньше, чем было до взрыва цистерн. Он ещё хотел верить, что люди могли просто уйти в поле и кому-то круто повезло попасть на незаминированные участки. Дронов в небе не осталось, а на дорогу и блокпост опустилась ночь, освещаемая разбросанным на сотни метров пожарищем.
По всей окрестности стоял плотный и невыносимый смрадный совол горящей резины, отстрелянного пороха, обуглившихся головёшек, истлевшего брезента и тряпья. Особо непривычно некоторым было слышать запах подгоревшего мяса…
Дорога на протяжении всей территории блокпоста была завалена уничтоженной техникой и обгоревшими останками не успевших укрыться бойцов и офицеров. Старшего офицера колонны подполковника Звездина также опознали среди погибших без головы и обеих ног…
Кое-какие остовы машин были разбросаны по полю, где тоже лежали тела ещё недавно мобилизованных солдат.
— Пашка, — позвал Рагнар Костина, — не знаешь, где Бологур? И наших живых надо посчитать…
— Уже посчитал. Без Васьки осталось четверо. Ты, я, Саенко, Мишин Мишка. Остальные кто как…
— Что значит «кто как»?
— Кто-то в пепел, кто-то на куски. Андрюха Суворов с Русланом Бегловым вместе, чуть ли не в обнимку. Жалко пацанов.
Эти двое в роте служили с Мариуполя. Из одного села недалеко от Новоазовска, родились с разницей в два дня в одном роддоме и прошли вместе от детского сада до окончания школы. Там судьба их развела ненадолго, для того чтобы весной двадцать второго вновь соединить их пути на военной дорожке и завершить жизненный путь в обнимку в одном кювете, под одним снарядом и в одно мгновение.
— Албанец сгорел на моих глазах. Как свеча растаял, когда баки рванули, — хриплым голосом сказал Мишин, держа папиросу дрожащими пальцам и нервно подёргивая обоими плечами.
— Слава богу, танчики проскочили, — вставил кто-то.
— А чего они будут стоить без горючего и снарядов? — ответил за всех Рагнар и, подумав, добавил: — Вот какие твари в штабах до сих пор колоннами двигают войска? Ведь ещё в начале СВО сколько техники и народу укропы сожгли… А эти пи… ры, будто нарочно, шлют и шлют технику, как на парад. А пацаны гибнут…
— Я вот чего думаю, командир, — вступил в разговор один из бойцов, которых привёл Костин. — Списывают они не только технику, но и народ, чтобы за этим всем скрыть украденное и растащенное по заграничным карманам. Вон Пригожин из «Вагнера» чего только не рассказывает про генералов вместе с министром, который весь в медалях чёрт знает за что и в армии не служил ни дня… Воры! Кругом воры… Расстрелять мало, тварей!
«Больно, до зуда в рёбрах больно, до кома в горле обидно и до полного выворота кишок тошно от осознания несправедливого отношения к простому народу и солдату со стороны сильных мира сего. Но делать нечего. Пока идёт война, будем терпеть, а когда закончится — спросим. Обязательно спросим! Если доживём до победы…» — с горечью думал про себя Рагнар, когда кто-то тронул его плечо.
— Товарищ капитан, старший сержант Бологур вышел из-под обстрела и привёл с собой двоих водителей. Одна цистерна чудом уцелела. Видать, водила везучий…
Василий стоял без разгрузки и автомата. Каска, как и всё лицо, была покрыта чёрной сажей, руки замотаны свежим бинтом.
Рагнар обнял товарища:
— Спасибо, братуха, что и сам живой, и бойцов вытащил. Хорошо, что хоть одна цистерна есть. Надо будет её следом за танками отправить.
— Там не так всё просто. Водила, конечно, везучий, но после увиденного у него ноги отказали. Сидит там в кабине, плачет, и трясёт его, как в лихорадке, — сказал Бологур и стащил с головы каску.
— Васёк, — вдруг обратился к Бологуру Мишин, — ты себя в зеркало ещё не видел?
Тут на него уже обратили внимание и остальные… Всего лишь за один час темноволосый, чуть старше тридцати, молодой парень превратился в старика с обильно посыпанной серым пеплом головой… И это, конечно, не было пеплом сгоревшей древесины. Так стареют на войне, покрываясь сединой, когда каждая чалая прядь приходит через невыносимые страдания и пережитый ужас. А с ней приходит и мудрость, которую в мирное время можно не дождаться никогда.
— Товарищ капитан, — обратился к Рагнару Костин, — тут ничего сложного нет. Вот водитель с другой машины готов ехать, а вместо сопровождения я поеду. Вы только на следующий пост сообщите.
Так и решили. Рагнар дал команду собрать документы убитых, переписать данные раненых и обожжённых, разместил остатки батальона в блиндаже-укрытии и доложил о принятых решениях в дежурную часть комендатуры.
— Давай, Пашка, сделай всё чин по чину и тут же возвращайся.
Обнялись, хлопнули друг дружку по плечу, и Павел вскочил в кабину уже тронувшегося бензовоза…
Маленькая пяточка толкнула изнутри живота будущую маму, и Агапея расплылась в доброй улыбке.
— Не терпится, малыш, тебе на свет выйти, — ласково почти пропела она и провела легонько ладошкой внизу живота.
