Связи с мужем так и не было. Ежедневно звонили свекровь и золовка, которую Агапея не хотела называть иначе, как сестрёнкой. В институт ходила редко, посвящая студентам лишь консультации перед предстоящей летней сессией. Времени до родов ещё было достаточно, но наблюдающий Агапею врач-гинеколог настоятельно рекомендовал беречься и уже после наступления восьмого месяца беременности стараться чаще находиться ближе к людям или к больницам. Мало ли как себя поведёт ребёнок, который так рано и с нетерпением начал сообщать о своём желании потопать по зелёной травке и жёлтому песочку вдоль моря.
Конечно, Агапея фантазировала, представляя будущую дочь, как и себя в детстве, собирающей янтарные россыпи на берегу Балтийского моря. И конечно, она искренне желала реализации этой мечты. Оставалось совсем немного: возвращение Паши с войны и рождение их славной дочурки на этот свет. Понятно, что всё могло произойти как раз наоборот, но Агапее вообще хотелось, чтобы оба эти события свершились в один день, час и минуту…
Ночами спалось, как обычно, тревожно. А что можно видеть во сне, если целыми днями мысли твои с ним, а он на фронте? На войне не только он. Там так много мужчин со всей России, а вместе с ними их семьи с родителями, жёнами и детьми. Война везде… Она в воздухе, в разговорах, в социальных сетях, по радио и телевизору, откуда постоянно умничают, рассуждают и философствуют о событиях на передовой различные «эксперты», ни разу не бывшие в окопах.
«Боже, какими же гадкими были депутаты Рады и размножившиеся политиканы в Киеве, — иногда Агапея ловила себя на мысли, вспоминая годы жизни между четырнадцатым и двадцать вторым годом под властью киевской хунты. — Какая же поразительно вредная свора нами управляла. Не дай бог при таких дураках прозябать всю жизнь. Может, выведут их, как моль из кладовки, как клопов из-под обоев, и станешь ты жить совсем другой жизнью, доченька? И не будет у тебя войны, а вместо неё — море, песок, солнце и янтарь…»
Сегодня она нарочно прошлась по морскому пляжу на правом берегу. Было много людей, высыпавших на согревшийся песок и плескающихся на традиционном азовском мелководье. Стало спокойнее и чуть веселее, когда вдруг услышала рядом громогласную толстую женщину, пытавшуюся вразумить на откровенном суржике поддавшего муженька, упорно идущего подальше от берега, чтобы наконец поплыть:
— До какой глубины ты хочешь тама дойти, дурень?! Открой зенки и глянь на чаек, шо впереди тебя на цельный киломьетор стоять… Они же всё ещё по колено! Ты до них будешь топать? Ой, держите меня, я не могу с этого идиёта!
«Счастливая женщина», — подумала Агапея, искренне и по-белому позавидовав вот такому незамысловатому семейному счастью…
— Ничего, доченька. Ничего. Скоро и наш папка приедет, и мы вместе с ним придём на это место, а потом будем уже ему кричать, наверное, такую же глупость, как эта смешная тётя. Господи! Скорее бы уж ты вернул его к нам!
В положенное время Костин не прибыл обратно на блокпост. Рация полностью села, а мобильное зарядное устройство благополучно сгорело во время налёта. Примерно час Рагнар не имел возможности связаться с оперативным дежурным или блокпостом, куда направился Пашка с цистерной.
— Хуже нет, когда неизвестность, а ты сначала ждёшь без толку, а потом догоняешь упущенное время. Так и человека потерять не трудно, — сквозь зубы зло высказался Рагнар и раздражённо сплюнул окурок давно потухшей сигареты под ноги.
Наконец привезли сразу три трубки, настроенные на одну волну, и два мобильных зарядника. На усиление и замену выбывших приехало ещё десять бойцов, переправленных из Мироновского и Светлодарска. Тут же на блокпост заехала команда эвакуации, быстро, как по наработанному алгоритму, приступившая к упаковыванию тел погибших в чёрные целлофановые пакеты, предварительно обыскав карманы и уложив их содержимое в специальные конверты.
— Прошу дать командира поста, я капитан Рагнар, командир комендантской роты, — волнуясь, но твёрдым тоном обратился Денис, когда на другом конце кто-то ответил.
Рагнара интересовал только один вопрос:
— Где боец Костин, сопровождавший бензовоз?
Ответ был краток, и он ошеломил Рагнара:
— Согласно приказу командира танкового полка ваш солдатик продолжил движение в колонне и в данный момент направляется на конечную точку.
Возмущение, негодование и мятеж охватили Рагнара с ног до головы. Ему понадобилось мобилизовать огромные внутренние ресурсы, чтобы подавить в себе почти готовое к взрыву яростное восстание против какого-то неведомого ему командира чужого подразделения, самовольно и незаконно удержавшего одного из лучших бойцов роты Рагнара в тот момент, когда такие парни ему нужны сейчас и здесь. Он даже не удержался, съездил сам на место и пообщался с коллегой, который повторил ему сказанное по рации и добавил:
