— «Глаза» с передка сообщили, что в нашу сторону с десяток дронов летит. Пытались посадить или сбить, но их было в два раза больше. В общем, молись, подполковник, и вали людей на землю в кювет.
Звездин побледнел, но, взяв себя в руки, побежал к личному составу в грузовиках руководить высадкой в укрытие.
Видимо, понимая, что произошло, механик водитель первого тягача лёгкого бронирования резко дал газу, и машина, прытко пропетляв между «зубьев дракона», начала быстро удаляться в сторону заветного поворота и подальше от рокового блокпоста. За ним рванул второй тягач, повторив такой же манёвр между бетонными пирамидками. Третьему не повезло, и, сделав пару рывков, тягач заглох… Задние двери десантного отделения распахнулись, и оттуда в разные стороны от дороги разбежалось семеро бойцов. Командир машины выбрался из пулемётной башенки и спрыгнул прямо перед открытым люком мехвода. Начал что-то кричать, активно махая и указывая руками в сторону от блокпоста. Механик упрямо помотал головой в шлемофоне и продолжал попытки завести дизельный двигатель.
Бологур, как переживший подобное приключение ещё под Волновахой, прытью побежал до конца колонны, где ещё стояли пять заправщиков. На передок они шли, понятое дело, под завязочку, и костерок мог состояться немалый, и даже очень немалый, такой, что зарево аж в Горловке видно бы стало.
— Братва, поворачивай назад! Мужики, быстрее валите от поста! Дроны летят! Вы — цель номер один!
Перспектива сгореть заживо вразумила водил без лишних слов, и они тут же начали неуклюжие манёвры с разворотом громоздких цистерн на узкой полосе разрушенной трассы. Вдруг что-то заставило Бологура обернуться, и дальше он действовал не раздумывая, словно на оголённом нерве инстинкта самосохранения в секунды страшной безысходности… Он вырвал водителя первой машины из кабины и со всей силы потащил того вдоль кювета как можно дальше от машины и других заправщиков. Водитель следовавшего за первым заправщика последовал примеру Бологура и также рванул от цистерн с горючим топливом. Что делали остальные водители, ни Василий, ни двое отбежавших шофёров видеть уже не могли, так как лежали ничком в глубоком сыром кювете в ожидании начала конца света.
Апокалипсис не заставил себя ждать…
Первая бомбочка влетела прямиком в открытый люк «мотолыги», разорвав металлическую коробку в хлам, одновременно кувыркнув её через перед и уложив навзничь. Начал постреливать боезапас, состоящий в основном из подствольных патронов малого калибра. Это было только начало, но несколько новичков, выпрыгнувших до этого из тентованного «Урала», сразу бросились в бурьян, подальше от обочины. Костин не успел им выкрикнуть: «Назад! Мины!», как тут же дрон-камикадзе стрелой прорвал брезентовое покрытие первого грузовика, и горячая огненная волна, подгоняемая ужасным рычанием тысячи медведей под одновременный разрыв миллиона громов, прошлась над глубоким кюветом, неся в себе плотный вихрь малых и больших, рваных и оскалившихся осколков металла и горящей древесины. Сквозь неутихающий грохот послышались крики и истязающие душу стоны раненых и покалеченных…
Ещё один «камикадзе» врезался в следующий боекомплект, и всё повторилось с не меньшей силой, оглушительным кошмаром и невыносимым страхом, вдавливающим человека в каменистую почву, превращая его в безвольное и никчёмное ничто, не способное даже думать о противостоянии творящемуся вокруг сумасшествию.
Пашка почувствовал сначала запах палёного тряпья, и тут же спину обожгло так сильно, что он, позабыв об осторожности, вскочил и начал нервно сбрасывать с себя разгрузку. Она была охвачен пламенем и представляла из себя трехальё, изрядно исклёванное осколками на спине.
Народ по большей части лежал смирно, и невозможно было понять, сколько из них сможет встать самостоятельно после налёта, а сколько поедет домой в цинковом клифте.
Дроны добрались до горючего, и вот тут Костин громко заорал что есть мочи:
— Братва! Съё… аемся! Цистерны под огнём!
Нагнувшись низко к земле, не выходя из кюветной траншеи, несколько солдат бросились вслед за Пашкой. За обочиной напротив кто-то также поднял оставшихся в живых и повёл за блокпост, в сторону успевших уехать танков и тягачей.
Было трудно понять, сколько дронов прошило многотонные «канистры» с бензином и соляркой, но одна за другой моментально взорвались четыре, разбрасывая на сотни метров горящую волну и жар в несколько тысяч градусов, способных мгновенно сжечь всё, что окажется внутри пожарища.
За миг до взрыва цистерн Вася Бологур приподнял голову и тут же вкопал её в землю, надеясь на Божественное Провидение. Как над его телом и телами спасённых им водителей, переворачиваясь в воздухе и кувыркаясь, медленно пролетела охваченная огнём кабина КамАЗа, он видеть не мог, но весь ужас от кадра, вышедшего из эпизода фильма-катастрофы, с очень большого расстояния наблюдали Рагнар и Саенко, находившиеся в тот момент на другом конце поста, внутри бетонного дота…
— Ни х… я себе! Это просто пиз… ц какой-то! — почти нараспев произнёс впечатлённый увиденным Рагнар.
