Провожать бабушку пришло очень много народу. Так всегда бывает, когда речь идёт об учителях, отдавших всю свою жизнь детям. Ребятишки вырастают, становятся людьми или не становятся ими, но следом каждый год приходит смена, которой снова открывает свои объятия педагог, посвящая очередному поколению детворы свои знания, умения, житейский опыт с единственной целью — дать ключи от дверей, ведущих во взрослую жизнь. Не каждый умеет ими воспользоваться, некоторые умудряются так и не войти в ту самую паутину лабиринтов, а если и войдут, то выходят из неё достойно не все. У Антонины Георгиевны таких было крайне мало, а потому на кладбище всё больше пришли люди если и не слишком успешные, то достойные своего учителя, во всяком случае.
После непривычной, овеянной трауром суеты Агапея решила пожить одна в своей квартире. Свадьбу перенесли на два месяца, и семья Михаила приняла такое решение даже без участия Агапеи. Тут и не могло быть разных мнений. Через девять дней после похорон она всё же вернулась в дом будущего мужа. Стараясь скорее успокоить сердце и душу от переживаний после потери единственного родного человека, девушка вновь окунулась в работу.
Постепенно всё вокруг стало выравниваться и вошло в какое-то тривиально-житейское русло. Дом, работа, задушевные разговоры со свекровью в долгие вечера, когда мужчин не бывало рядом. Для Агапеи мама Михаила стала хорошим другом, с которым всегда тепло и уютно. Душа её понемногу оттаяла, и девушка уже боялась себе представить ситуацию, когда бы рядом вдруг не оказалось всей семьи Михаила. Их дом стал для неё крепостью, защищавшей от любых напастей и невзгод. Тут была не просто крыша над головой, здесь образовался настоящий оазис душевного благополучия и равновесия, в чём так остро нуждалось бедное дитя.
Глаза свекрови теперь чаще сияли радостью. Она не только приобрела дочь, но и сама получила наконец маленький кусочек обыкновенного бабского счастья, которого женщины часто лишены в пожилом одиночестве. Служба мужа и сына, про которую они не говорили даже с ней, их частые отъезды и всегда непонятные ей разговоры на полутонах с самого их переезда в Мариуполь несколько настораживали и оставляли много непонятностей. Однажды заданный ею вопрос вызвал крайнее недовольство мужа, и он раз и навсегда отрезал: «Не твого курячого розуму справа. Твоя справа — борщ варити, затишок будинку створювати і менше питань задавати»[14].
Так у них с тех пор и завелось: мужчины службу несут, а она борщи варит, по дому хозяйничает и лишних вопросов не задаёт. А что ей оставалось? Уже не раз думала, что муж с ней — больной и давно превратившейся в толстую, потерявшую былую красоту хворую бабу — живёт из-за сына. Давно бы отправил на Житомирщину и подженился на молодухе, но сын бы такого не понял и не простил. На него теперь вся надежда и на Агапею. А там и внуки пойдут. Дай-то бог, дай-то бог. И образование у обоих, и красивые, и любят друг дружку. Вот отогреется девочка и совсем дочкой станет.
— Ты, девонька, уж отойди поскорее, да свадебку справим. Мне так радости вашей хочется увидеть и самой порадоваться, — переходила мудрая свекровь на русский язык, догадываясь, что Агапее эта речь куда ближе, чем украинская мова. Родной язык душа проще и ближе воспринимает.
— Конечно, мама, всё будет хорошо. Вот поминки справим и начнём уже быстро готовиться. Хотя всё ведь и готово. И платье ждёт давно, и кольца. Да и куда я теперь от вас? Вы мне сейчас самые и единственные родные, — отвечала Агапея и всегда не забывала приобнять и поцеловать в щёчку пожилую женщину.
— Вот и ладненько, доченька. Вот и ладненько. Вот не говорила я тебе до того, а зараз надо сказати… Я ведь Мишеньку дюже как поздно родила. Мені вже за сорок років було, коли ми з його батьком Валерієм Ніколавичем зійшлися. Він молодий, красивий був. Я старше его на три года. Но він как запал на меня — и прямо с наскоку в загс[15].
— А вы до этого были девушкой? — наивно спросила Агапея.
— Та ні ж. Була заміжня почти десять років, та Бог дітей не дав з першим чоловіком. Так і жили, поки він від мене не втік до Харкова. А мені дом залишився, огород та дві корови. Вот тогда-то и засватался до мене злостный холостяк Валера Павлюк. Поначалу и тут деток не было. Думала, що я проклята, ан нет![16] — Оксана Владимировна хлопнула в ладошки и уже радостно продолжила: — Дал Бог нам сына Мишу!
— Мне Миша не рассказывал об этом ничего.
— А зачем? Я тобі на що? Сама всё буду про нашу семью рассказывать. Я всё краще знаю[17].
— Вы, мама, если вам трудно на русском говорить, то не утруждайте себя. Я ведь вас понимаю, да и язык украинский мне приятно слушать. Хорошо?
