— Эх, доченька! Так я на этой мове сама-то только после того, как Павлючкой стала, научилась говорить. Муж настоял. Он хотел и Мишеньку с самого малолетства только на мове учить, но я его убедила, что сыну высшее образование будет дюже сложно получать. Вот он и сдался. А Мишенька не такой, как отец. Он мягкий, добрый. Читать всегда любил. Вот и сюда когда приехали, то очень обрадовался, что от прежних хозяев так много книг осталось. Зараз, конечно, не так дюже читает… Работа да тобой больше занят, но и того, что прочитал, на всю жизнь хватит…
— А кто здесь жил? Вы их знали?
— Нет. Муж раньше нас приехал, ещё в конце четырнадцатого. Потом Миша службу в армии закончил и перевёлся из Харькова сюда на третий курс. Так і я з ним сюди приїхала в сімнадцятому році, до осені. Мы тут мебель чуть обновили, а всё так и осталось. Муж сказал недавно, что дом вам отпишем и поедем обратно до Бердичева. А я тепер і не хочу. Куди я без вас?[18] — Женщина шмыгнула носом и промокнула уголком платка глаза.
— Мы отсюда не уедем, — неожиданно твёрдо сказала Агапея. — Это мой город, и здесь все мои родные похоронены. Да и квартира у нас есть…
— Ну и ладненько, доченька. Ну и ладненько. Однако никак машина во двор заезжает? Вот и мужики наши вернулись.
Испокон веков в Киевской Руси и позже в Малороссии свадьбы играли по осени. Жатва и сбор урожая позади, закрома засыпаны, скотина за лето откормлена, работы явно становилось меньше, а баб брюхатить сподручнее до зимы, чтобы успели и дитя выносить, и снова быть готовыми к новому сезону полевых работ. В стародавние времена видеть в поле кормящую мать с привязанным спереди или сзади грудничком было делом обыденным и заурядным.
Конечно, в наше время, когда существует декретный отпуск, а в полях вместо баб, вяжущих снопы и сбивающих в стога сено, работает специальная техника, соблюдать древние устои и традиции стало ни к чему. Да и традиция проводить свадьбы по осени если и осталась, то, может, в каких-нибудь исключительно аграрных регионах и сёлах.
Свадьбу в семье Павлюков сыграли не осенью, а в самом начале второго месяца зимы, которая, по обыкновению, в Мариуполе всегда бесснежная и дождливая.
С утра посетили загс, потом эскорт катал молодых и гостей по городу, который хоть и был украшен новогодней инсталляцией, однако плюсовая температура и слякоть на улицах не создавали сказочного настроения, как это должно быть на следующий день после Рождества. В церкви провели венчание, что для Агапеи стало новым откровением в жизни, ведь до этого дня она никогда не бывала внутри ни одного храма.
Играли шумно, громко, весело, с большим количеством неизвестных невесте людей, среди которых были и родственники со стороны жениха, его же холостые, одинокие и женатые с парами сослуживцы, какой-то крупный начальник в сопровождении охранника и длинноногой молодой особы, явно годившейся ему во внучки. Крупным он был не только по положению, но и по размерам брюшного пузыря, вываливающегося из-за брючного ремня. Агапее было забавно наблюдать за этой парой, которая вела себя достаточно вальяжно и даже по-хамски, чему способствовало несколько угодническое отношение к ним со стороны не только тамады, но и многих коллег Михаила и Валерия Николаевича.
Людей было достаточно много, и для размещения всех пришлось арендовать столовую в одном из санаториев в Милекино. Тамада был в полном ударе, шутил, пел, заводил народ на трёх языках: украинском, русском и польском… К удивлению Агапеи, среди гостей было несколько поляков с характерными для всех сослуживцев Михаила короткими стрижками, с чисто выбритыми затылками. Вообще, девушка обратила внимание на спортивное сложение практически всех молодых людей, которых можно было принять за некую команду боксёров с агрессивными лицами римских гладиаторов. Агапея несколько раз ловила на себе нагловатые, недвусмысленные, оценивающие взгляды некоторых одиноких парней, будто и не было рядом Михаила, к которому большинство из них обращалось «пан капитан». В большинстве своём и чаще всего от них слышалась русская речь с элементами суржика, в то время как приехавшие из Бердичева и Житомира родственники в основном пели, шумно общались и произносили тосты на украинской мове, которую не совсем понимали первые.
Традиционно произносилось много приветствий, пожеланий, здравиц, которые практически все тостующие «гладиаторы» заканчивали восклицанием: «Слава Украине!» В ответ слышалось дружное: «Героям слава!», затем стоя опрокидывали стопку горячительного, присаживались и снова принимались за трапезу, стуча вилками и ножами по тарелкам, активно работая широкими челюстями, перемалывая пищу с открытым ртом, словно мясорубкой.
Где-то к середине гулянья появились певцы и исполнительницы танцев всех времён и народов. Голые плечики и стройные ножки танцовщиц, к удовольствию невесты, отвлекли внимание особо бесстыжих наблюдателей из числа сослужебников Михаила, предоставив им возможность сконцентрировать свои эротоманские фантазии на более доступных предметах вожделения, нежели невеста.
