Солнечное июньское утро порадовало сквозь прозрачные занавески, и счастливая Агапея с удовольствием вскочила с постели, босыми ножками на цыпочках прошла в ванную комнату и минут пять-десять не выходила оттуда, плескаясь под душем. Воду дали в дом в самом конце июня, и уже три дня подряд Агапея не отказывала себе в удовольствии наконец-то насладиться плодами цивилизации. Газа ещё не было, и вода шла только холодная. Пусть такая, но зато чистая и проточная.
Наполнила чайник и выбежала во двор, где дядя Витя уже разжёг костерок в печи. Оставила на огне пузатый и носастый сосуд, побежала снова к себе, бросив на ходу соседу:
— Дядь Вить, пойдёшь домой, захвати наш кипяток.
День обещал быть интересным, так как сегодня Лев Самуилович затеял коллективный поход на пляж с приготовлением шашлыков. Как давно не было этого в жизни не только Агапеи, но и каждого сотрудника кафедры, состоящей в основном из незамужних девушек до тридцати и парочки взрослых женщин, давно воспитывающих внуков. Предвкушение праздника на солнечном пляже прервал стук в дверь.
— Доброе утро. Майор Третьяк, — представился человек в белой рубашке с короткими рукавами и протянул раскрытое удостоверение.
— Ой, а что случилось? — немного испуганно спросила Агапея.
— Скажите, здесь проживает Павлюк Оксана Владимировна?
— Да. Есть такая. Мама! Тут к тебе! — крикнула Агапея, думая, что свекровь уже встала.
— А вы её дочь? — удивлённо задал вопрос Третьяк.
— Нет. Я её бывшая невестка.
— Тогда у меня и к вам дело.
— Проходите в квартиру. Чего на людях говорить. Я даже догадываюсь о причине вашего визита.
Мужчина прошёл на кухню, увидев боковым зрением, как в зале какая-то толстая пожилая женщина заправляет постель и приводит комнату в порядок.
— Так вы догадываетесь о теме разговора? — не переставая удивляться, задал новый вопрос майор.
— Вы поймали их?
— Кого мы должны были поймать?
— Моего бывшего мужа и его отца-упыря, конечно же, — легко произнесла Агапея и изобразила саркастическую улыбку на губах.
В это время на кухню зашла свекровь и села напротив следователя, который тут же попросил предоставить паспорта и, ознакомившись с ними, сказал:
— Нам необходимо с вами проехать в одно место. Собирайтесь. Машина внизу. Я вас потом обратно сам привезу.
— А можно всё-таки поинтересоваться целью и адресом поездки? — настойчиво спросила Агапея. — Меня так уже однажды увезли в «Библиотеку» и к стенке поставили. Не хочу так больше.
Третьяк улыбнулся и поспешил успокоить:
— Я вам могу тихо сказать, но вы старушке до поры не говорите, — шепнул он на ушко девушке, когда Оксана Владимировна пошла одеваться. — Мы едем в морг следственного изолятора на опознание двух трупов.
Агапея вздрогнула от неожиданного поворота и даже чуть потускнела в лице и во взгляде. Не то чтобы ей стало жалко кого-то, но само слово «труп» как-то не особо вязалось с таким некогда накачанным, спортивным, брутальным и жизнерадостным человеком, как Михаил. Она, конечно, уже успела его увидеть в состоянии униженной безысходности, но вот сразу вдруг «труп»… К этому надо было подготовиться. Она вдохнула воздуха побольше и постаралась убрать с лица растерянность.
— И чего я, собственно, удивляюсь? — совершенно спокойным тоном произнесла Агапея. — Всё к этому шло. Я ему это сама давно предрекала.
В машине ехали молча, за исключением Оксаны Владимировны, которая всю дорогу комментировала из окна разрушения и руины:
— Ой, шо делается? Шо делается? Скільки жилья постраждало. Як же це всё потім построить? И чого людям не жилося?
Через полчаса автомобиль въехал во двор с высокими бетонными стенами, оплетёнными поверху колючей проволокой. Вошли в боковой вход, спустились вниз по лестнице в холодное помещение с зелёными шершавыми стенами и ярким светом, исходившим от единственной, но очень большой лампы под потолком. Сбоку стояло два высоких топчана, на которых лежали тела, накрытые серыми простынями. Старушка сразу поняла, в чём дело, и чуть не упала на месте. Патологоанатом, встретивший всех при входе в морг, поставил табурет и приготовил пузырёк нашатырного спирта.
Агапея встала рядом со свекровью, взяла за оба плеча и прижалась к её спине. Третьяк кивнул патологу, и тот откинул простыни…
Перед расставанием он написал на листке в блокноте адрес комендатуры, передал его Агапее и попросил прибыть обеим на следующее утро к нему для разговора.
Похоронить мужа и сына Оксане Владимировне было не под силу, да и следователь Третьяк пояснил, что с телами проведут работу эксперты из других компетентных органов и только после всего их захоронят на Старокрымском кладбище под номерами, которые передадут вдовам. Агапею передёрнуло от этого слова, но юридически она действительно являлась вдовой Михаила Валерьевича Павлюка, а по Божьим правилам ей полагалось войти в траур, скорбеть, молиться и поминать… Хотя бы определённое время… Хотя бы для успокоения убитой горем свекрови.
