— Прими, брат, ещё раз наши соболезнования. Всё у тебя хорошо?
— Нормально, товарищ капитан, — устало ответил Костин и спросил: — Ты мне дашь догулять два дня, которые у меня ещё остались?
Рагнар помолчал немного, но ответил согласием:
— Хочешь один побыть? Может, тебе от моей хаты ключи дать? Водку сейчас купим, продуктов там в холодильнике на неделю. Телевизор есть. Там в доме генератор стоит. Только ты по улицам не шарахайся… Ладно?
— Ты меня не понял, командир. Мне не надо горе заливать. Я в порядке. Мне просто нужно дело одно довести до конца… Личное… Понимаешь меня? Хотя за хату спасибо. Не откажусь.
Когда Рагнар оставил Пашку одного в снятом доме, с наказом «не выключать телефон ни при каких обстоятельствах и периодически звонить», тот быстро помылся, побрился, начистил до блеска берцы и сломя голову помчался к ней…
…Нельзя сказать, что Агапея была очень удивлена появлению Павла за дверью, когда она открыла её на стук. Некоторое изумление в голубых очаровательных глазках и слегка приоткрытый ротик говорили скорее о растерянности от внезапного визита. Девушка улыбнулась и тут же выскочила на площадку, прикрыв за собой дверь.
— Это вы?! — вполголоса спросила она и тут же добавила: — Вы зачем это сейчас пришли? Я хотела сказать — почему сразу домой?
— Здрасьте, во-первых! — радостно и также вполголоса с сияющей улыбкой поздоровался Павел и протянул Агапее букетик ромашек, какие обычно продают бабушки на остановках или у магазинов.
— Спасибо, — она взяла цветы и только тогда произнесла его имя, — Павел.
— Я вас буду ждать там. — Он махнул рукой за спину и уточнил: — У магазина, где в прошлый раз расстались. Хорошо?
Агапея не успела даже до конца дослушать его предложение, с готовностью кивнула и исчезла за дверью.
Они гуляли уже второй час, не уходя далеко от дома. Агапея не хотела попадаться на глаза соседям и потому водила парня по тротуарам проспекта, которые никак не вели в магазины или к стихийным базарчикам. Куда ещё могут пойти люди средь бела дня, не занятые на работе и живущие в разрушенном городе? Не до кино и театров…
Агапея не решалась брать его под руку, полагая, что приличная девушка всё-таки должна держать кавалера на определённом расстоянии, не давая даже мельчайшего намёка или повода, которые могут быть истолкованы влюблённо-возбуждённым мозгом молодого человека не совсем корректно. Агапея помнила, что Павел уже однажды позволил себе выходку с поцелуем в щёчку. Нельзя сказать, что тогда она получила большое удовольствие, но приятных воспоминаний хватило до того самого момента, когда он снова постучал в её дверь.
Павел и сам уже забыл, когда вот так гулял с девушкой по городскому асфальту. Да и гулял ли вообще? В деревенской юности с Нюркой особо на людях не светились, всё больше тискаясь на сеновале или уходя далеко в подсолнечное поле. Во время учёбы в Воронеже девушки у него не было. В Донецке все его гуляния по бульварам проходили в сопровождении бойцов комендантского патруля, где под рукой была не изящная дамская ручка, а верный автомат Калашникова. В общем, Пашка всю дорогу долго не знал, куда девать руки. В карманы — похоже на пижонство. Сложить на груди — смешно выглядеть мыслителем на ходу. Держаться за ремень — могут подумать, что штаны спадают. Наконец он решил заложить руки за спину, иногда выводя их вперёд для сопровождения своего очередного рассказа языком красноречивых жестов.
Она слушала увлечённо, порою улыбаясь и даже смеясь, прикрывая ладошкой губки.
— Ты знаешь, я ведь всю дорогу думал о тебе. Вот тебе крест! — Он сделал жест и тут же добавил: — Я уже и маме всё рассказал, а сестрёнка моя тебя уже хочет видеть в гости. Жаль, что с папой ты не познакомишься.
Паша успел к тому моменту поделиться семейным горем и не желал продолжения разговора на эту тему на первом свидании, но Агапея всё же спросила:
— Я видела тебя на следующий день после той встречи у магазина. Ты сидел в машине такой мрачный. Это ты тогда на похороны уезжал?
— Да. Папа никому не говорил до самого конца, а когда положили на операцию, то было уже поздно. — Пашка чуть помолчал с еле заметной грустью на лице, но тут же улыбнулся и перевёл разговор на живых: — Мама у меня молодец. Она ведь ещё молодая совсем. Ей ещё и пятидесяти нет, и ни единого седого волоса. Ты на неё очень похожа глазами, волосами, кожей…
— Ты меня по её образу выбирал? — весело спросила девушка. — А характер? Ты же меня совсем не знаешь.
— Это и хорошо, что не знаю. Представляешь, что я каждое утро буду тебя открывать для себя по-новому? Ну, как новый листок календаря. Помнишь, такие были в детстве? И если заранее знать всё, то неинтересно потом листать прочитанную книгу.
— Не знаю. В моей жизни я уже так поступила, а когда открыла, как ты говоришь, новую страницу, мне стало страшно и я чуть не погибла.
— Ты мне расскажешь о своём муже? — Он понял, что допустил бестактность и поспешил извиниться: — Прости, я не то спросил.
