– Не знаю, как и благодарить вас, ваше высокопревосходительство! – предпринял попытку подняться из кресла Агасфер.
– Сидите, сидите, голубчик! Сейчас я распоряжусь насчет чаю, а тем временем правитель канцелярии подготовит нужную бумагу! Только постарайтесь все же, голубчик, договориться с приморскими купчинами насчет рабочих мест! Тогда вообще все шито-крыто будет! Ни один ябеда не посмеет упрекнуть вас в нарушении служебного регламента!
– А можно ли мне будет воспользоваться для поездки вашим личным катером, Михаил Николаевич? Берегом, слышал, туда весьма трудно добираться…
– Разумеется! Удаленность столь удобной бухты и раньше создавала нам немалые трудности. Но у меня прямо сейчас появилась идея, Михаил Карлович! А не привлечь ли нам к проектированию и прокладке дороги в Маоку Ландсберга? Он умеет великолепно все устраивать! Вы, кстати, знакомы с ним?
– Нет, ваше высокопревосходительство.
– Ну, потеря, замечу, не слишком велика. Он ведь, знаете, из каторжан!
– Инженер – из каторжан?!
– А что тут удивительного? От сумы да от тюрьмы зарекаться нельзя, господин Берг! Некогда у Ландсберга была какая-то трагическая любовная история, он едва не стал зятем Тотлебена. И вот гримаса судьбы: блестящий офицер-гвардеец – и в кандалы! И сюда, на Сахалин! С другой стороны, подводя итог сделанному им на острове, приходишь в ужас: что здесь было бы, не соверши он того убийства! Вернее, чего бы не было… Да-с… К сожалению, Карл Христофорович ушел в отставку и занялся исключительно коммерцией. Справедливости ради, замечу: коммерцией, густо замешанной на благотворительности. Ничего удивительного, впрочем: по слухам, он самый богатый сахалинец!
Слушая губернатора, Агасфер не мог не поразиться его деловитости и энергичности. Не прерывая монолога, Ляпунов вызвал порученца, продиктовал ему текст распоряжения насчет кураторства Берга над рыбоконсервным делом и поставил на мгновенно подготовленной бумаге размашистую подпись.
– Так что берите катер, голубчик, и поезжайте с Богом! Если желаете, я могу попросить Ландсберга поехать с вами. Он осмотрит береговую линию, сразу прикинет возможности для устройства дороги в Маоку. Да и промеры Татарского пролива он, между прочим, делал в свое время! Пролив капризен и непредсказуем, а он знает его отлично. В случае бури укажет укрытие…
– Но, ваше высокопревосходительство, по-моему, вы упомянули об его отставке как инженера…
– Ах, голубчик, мы здесь, на острове, живем одной большой семьей! И не помогать друг другу в трудную минуту слишком расточительно… Ну как – телефонировать Ландсбергу?
Агасфер задумался. Ему не слишком понравилась настойчивость Ляпунова в навязывании попутчика, однако в предложении губернатора был и здравый смысл. К тому же вряд ли у него будет другая такая возможность близко познакомиться с человеком, который может много рассказать ему о Соньке Золотой Ручке.
– Я хотел бы отправиться в Маоку если не сегодня, то завтра, – словно размышляя вслух, произнес Берг. – Что ж… Если вы полагаете это удобным, ваше высокопревосходительство, и если сия поездка не нарушит планов господина Ландсберга, я буду только рад!
– А вот мы сейчас его и спросим! – Ляпунов принялся накручивать ручку телефонного аппарата.
Не успел Агасфер опомниться, как Ляпунова соединили с Ландсбергом, и губернатор тоном, не терпящим возражений, пригласил того к себе.
– Но удобно ли? – заикнулся Агасфер, у которого не выходили из головы слова Ляпунова о том, что Ландсберг – самый богатый местный житель.
– Я же говорил вам, батенька, что мы живем здесь большой семьей. Не всегда дружной, но тем не менее…
Из резиденции губернатора Агасфер и самый богатый островитянин вышли вместе: узнав о существе дела, Ландсберг тут же пригласил гостя к себе. Ландсберг не стал пускать ему пыль в глаза самой быстрой, как уверяли, тройкой на Сахалине, и мужчины пошли пешком. Агасфер оказался выше спутника чуть ли не на полголовы, но тот держался так, что разницы в росте не чувствовалось.
Шагал бывший каторжник довольно быстро, смотрел на спутника дружелюбно, и вскоре смущение Агасфера оттого, что по его вине занятого человека оторвали от дел, испарилось. К обоюдному удовольствию, по дороге выяснилось, что оба они – из прибалтийских немцев, оба – бывшие офицеры, а еще и военные саперы. И служили чуть ли не в одном полку. Оба воевали в Средней Азии, схожи были и награды, и то, что оба не получили на полях сражений ни единой царапины. Предупреждая естественный вопрос Ландсберга о протезе левой кисти, Берг коротко охарактеризовал потерю руки как юношескую глупость и обещал при первом удобном случае рассказать поподробнее.
Ландсберг же про свою юность, закончившуюся кандалами и каторгой, предпочел не упоминать вовсе.
