Генерал-майор Ляпунов встретил Агасфера у дверей своего кабинета, по армейскому обыкновению поинтересовался – не голоден ли гость? Получив отрицательный ответ, посулил в положенное время угостить чем Бог послал и предложил гостю покойное кресло напротив своего рабочего стола. Усевшись на свое место, Михаил Николаевич принял у приезжего предписание Главного тюремного управления, надел круглые очки и углубился в чтение.
Свое последнее назначение генерал-майор получил четыре года назад, в 1898 году, собрав до этого внушительную коллекцию орденов и почетных наград. Однако военного опыта за все предшествующие годы он не приобрел – если не считать нескольких годов службы младшим офицером в пехоте и артиллерии. Потом Ляпунов пошел по линии военно-судебного ведомства и заслужил благоволение высшего начальства не как боевой генерал, а как усердный исполнитель приказов руководства. Трудно судить, чем руководствовался Николай II, ставя Ляпунова во главе самой большой и отдаленной каторги России и одновременно начальником местной воинской команды. В принципе, генерал военно-судебного ведомства годился для управления арестантами и ссыльнопоселенцами. Однако знания законов и опыта работы военным следователем, а впоследствии и военным прокурором Московского военно-окружного суда, было маловато для управления большим и сложным хозяйством острова. За глаза Ляпунова называли судебным генералом. А сам он достаточно самокритично признавал отсутствие у себя не только способностей, но и желания вникать в сложные тюремные вопросы и решать проблемы улучшения жизни и быта ссыльнопоселенцев.
Известие о скором прибытии в островную епархию инспектора Главного тюремного управления поначалу болезненно насторожило генерала: как никто другой, он знал о своих недочетах в этом направлении. Это был как раз тот случай, когда титулярный советник, какой-то «титуляшка» из столицы, мог наделать много неприятностей его высокопревосходительству[65].
Однако по мере чтения предписания, предъявленного столичным «титуляшкой», морщины на высоком лбу Ляпунова, переходящем в обширную лысину, стали разглаживаться. Дело-то обстояло не так плохо, как представлялось! Приезжий оказался не только и не столько ревизором, сколько присланным сюда чиновником-службистом. В предписании была указана даже конкретная служба, которая поручалась барону фон Бергу: смотритель поселений.
Генерал перечитал бумагу еще раз: нет, он все понял верно. Изучив состояние каторги, барон должен был и остаться здесь, на Сахалине, под его, Ляпунова, началом.
Однако генерал не спешил выказывать радость: долгие годы службы приучили его с осторожностью относиться к подобным бумагам, которые вполне могли оказаться ловушкой для простаков. К чему бы, например, начальству в Главном тюремном управлении указывать конкретную должность для «новобранца», ежели смотрительских вакансий в округах вовсе нет? Разумеется, могла иметь место обычная канцелярская путаница: ну не в ту строку штатной ведомости глянуло начальство. Глянуло и вообразило, что такая вакансия существует!
С другой стороны, предписание из Петербурга могло быть намеком на кадровую замену. Не видишь, мол, старая перечница, что у тебя под носом негодный смотритель служит – а мы хоть и издалека, да видим! А ты тут гадай – кого убрать и освободить место для приезжего барона…
Генерал встал, прошелся по кабинету. Дойдя до окна, он вернулся к гостю и уселся – теперь уже не на свое место, а, напротив, в визитерское кресло.
– Милостивый государь, – наконец заговорил он, – должен вам заметить, что в предъявленном вами предписании имеется досадная путаница. Дело в том, что все шесть вакансий смотрителей поселений – по две в каждом из трех округов Сахалина – на сегодняшний день заняты. И перед нами, барон, стоит дилемма: либо новая вакантная должность в управлении островом, либо кадровая передвижка в штате и освобождение для вас указанной в предписании должности. Что будем делать, милостивый государь?
– Мне не хотелось бы, ваше высокопревосходительство, начинать службу с изгнания со своих мест кого бы то ни было. Правда, в Корсаковском округе, с которым я невольно ознакомился во время стоянки там «Ярославля», положение с кадрами, по правде сказать, ужасающее! Простите за прямоту, ваше высокопревосходительство, но, по моему глубокому убеждению, гнать в шею оттуда надо всех подряд! А если кого-то и оставлять, так только в арестантских бараках!
Ляпунов нахмурился: не успев приехать, «титуляшка» начал попрекать начальство кадровыми ошибками!
– Однако, с другой стороны, я не желал бы служить в том округе, весьма отдаленном. Прежде всего, потому, что это помешает мне выполнять еще одно предписание, полученное во Владивостоке от Приамурского генерал-губернатора, его высокопревосходительства Николая Ивановича Гродекова.
