Агасфер нырнул вслед за кабатчиком под прилавок, свернул в низкую дверь и оказался в чистой комнате. Смятая кровать, господские стулья вдоль стен, занавесочки и кружевные салфетки-скатерочки. Хмыкнув, он по-хозяйски уселся за стол, на котором появились полбутылки шустовского и тарелка с печеньем.
Хозяин, уняв кровь из носа, почтительно присел на краешек стула напротив, глядя на Агасфера с восторгом.
– Прощения просим! – повторил он. – Не говорил мне никто, что на «Ярославле» такие люди прибыли-с! Пистоль-то какой у вас – не чета нашим револьверишкам! Мериканский, поди?
– «Рыжики» купишь? – не обращая внимания на болтовню кабатчика, спросил Агасфер.
– Смотря скока, – осторожно ответил тот. – Может, и капиталов моих не хватит…
Агасфер достал портсигар, высыпал на пустое блюдечко с десяток самородков. Портсигар неторопливо упрятал обратно.
– Две «катеньки»[73] за все – забирай! Знаю, что больше стоит, да времени в обрез! Без торговли!
Кабатчик трясущимися пальцами перебрал дюжину самородков, прикинул вес – тянуло «катеньки» на три с половиной. Надо брать! Заглянул в глаза Агасферу:
– Я бы и больше по такой цене взял, господин хороший, – не знаю, как звать-величать!
– Пока и этим обойдешься! Так берешь?
Кабатчик обеими руками взял блюдечко, унес в смежную комнату. Погремел чем-то, пошуршал, вынес две сторублевые ассигнации, почтительно подал продавцу. Агасфер встал и, не прощаясь, направился к выходу.
– Доброго здоровьичка! – с сожалением пожелал кабатчик Тимофей. – Так что ежели желание возникнет еще «рыжевья» принести – всегда готов-с принять!
– Все на этом свете бывает! – неопределенно ответил Агасфер и вышел.
Проходя мимо оборванца, торопливо глотающего водку, Агасфер положил перед ним пятирублевую купюру.
– Так что будь здоров, убогий! Мое слово верное: половина твоя! И совет напоследок: выметайся-ка ты отсель скорее, пока не отобрали! Где найти-то тебя, если что?
– Я в вольной тюрьме ночую, господин хороший! А днем – так брожу, везде… Спроси Щелкуна, всяк покажет! – Оборванец встал, низко поклонился. – Благодарствую, господин хороший! Дай Бог здоровья и всего протчего!
– Допивай быстрее, да беги отсель! – повторил Агасфер и вышел из кабака.
Эксперимент можно было считать удавшимся.
– Зоя Евдокимовна Парунец, православная, 42 года, последний отбытый срок на каторге – 10 лет? В настоящее время на поселении?
– Так точно, господин следователь. По подозрению в убийстве сожителя…
– Вот что, госпожа Парунец, я с сожалением должен признать ошибку проводимого в вашем отношении следствия и вытекающего из его результатов судебного приговора. Мы установили личность настоящего убийцы вашего сожителя, Махмуда Берды-оглы, именуемого Махмуткой. Согласно уложению о наказаниях, лицо, облыжно обвиненное в не совершенном им преступлении, освобождается от отбытия наказания. Поскольку в вашем случае наказание отбыто полностью, то вам причитается компенсация из казны. Размер этой компенсации будет определен Приморским окружным судом на основании выводов, сделанных назначенным следствием. То есть мною. Вам понятно?
Женщина, хмуря брови, недоверчиво глядела на человека в мундире Главного тюремного управления. Левой руки у чиновника не было, рукав мундира был заколот английской булавкой – Агасфер решил, что протез произведет на Зою сильное впечатление и будет отвлекать ее внимание.
– Вам понятно? – повторил он.
Женщина проглотила слюну:
– Стало быть, десяточку в камере я напрасно отсиживала?
– Ну, положим, не десяточку, как вы говорите, а 3,5 года, после чего были переведены в вольную тюрьму и перечислены на поселение…
– И стало быть, казна заплатит за напрасный приговор? – переспросила женщина, отвыкшая доверять людям в казенных мундирах. – И сколько же, господин хороший, мне причитается?
– А вот это целиком и полностью зависит от вас, мадам Парунец. Вернее, от вашей искренности, ибо следствие, установив истинного виновника смерти вашего сожителя, все же имеет к вам несколько вопросов. Впрочем, сумму могу назвать: от 350 рублей ассигнациями до 3,5 тысячи рублей. Поможете следствию – компенсация будет выплачена в полном объеме. Начнете путать и скрывать истину – компенсация будет минимальной.
– Что ж… Спрашивайте, господин хороший! Только я уже заранее знаю, что ничего из казны не получу. Обкрутите, обманете, а то и снова в тюрьму отправите…
– Попрошу не оскорблять следствие и в его лице окружной суд! – Агасфер строго постучал по столу карандашом. – Я начинаю задавать вопросы! Первый: в июне 1887 года, при нахождении тела вашего сожителя в растаявшем снежном сугробе, вы показали следствию, что он еще в октябре минувшего года уехал по торговым делам в Тымовское. Так? Вот ваши собственные показания!
– Ну, сказала…
– И тем самым вы ввели следствие в заблуждение, Зоя! Ибо вы с самого начала знали, что ваш сожитель Махмутка убит, а его тело где-то спрятано. Так?
Женщина промолчала.
