– Послушайте, Зоя! Махмутка часто ездил по торговым делам в Тымовское. Если вы были уверены в том, что он и на сей раз уехал туда – то почему уже через две недели после его исчезновения вы не только вновь открыли торговлю в его лавке, но и привели в дом нового сожителя, некоего Колыванова?
Женщина молчала, глядя в пол.
Агасфер перелистал дело, нашел нужную закладку.
– Вы жили с Махмуткой около трех лет, и, как всякая женщина, прекрасно знали его одежду. Вот список теплой осенней и зимней одежды, принадлежащей вашему сожителю, составленный вами собственноручно. Это ваша рука, Зоя?
Женщина мельком глянула на лист бумаги и равнодушно кивнула головой.
– Тем не менее вся его теплая одежда и обувь найдены в доме после вашего ареста. Как, по-вашему, мог Махмутка уехать в Тымовское, как вы утверждаете, без теплых вещей?
Прервав длительную паузу и вздохнув, Агасфер попытался зайти с другой стороны.
– Как часто бывала в вашем доме Софья Блювштейн, именуемая в обиходе Сонькой Золотой Ручкой? Я говорю «в доме», потому что лавка Махмутки была частью вашего дома. И вы, по вашему собственному признанию, почти всегда помогали сожителю в лавке?
– В нашей лавке половина поста перебывала, – мрачно ответила Зоя.
– Допустим! На следствии вы показывали, что ваш сожитель считал Соньку Золотую Ручку известной и небедной личностью. Что у него был целый альбом, составленный из газетных вырезок, в которых рассказывалось о ее дерзких преступлениях. Вы показывали также, что Махмутка неоднократно расспрашивал Соньку о том, как ей при арестах удавалось сберечь украденные деньги и драгоценности. А Сонька, привыкшая к такому вниманию к своей персоне, обычно или сердилась, или отшучивалась. Вот лист 16-й дела, тут следователем с ваших слов записано, что ваш сожитель неоднократно выражал желание купить у мадам Блювштейн часть ее драгоценностей, если она сумела сохранить их и тайком привезти на Сахалин. Лист 17-й: здесь записано, что накануне исчезновения вашего сожителя Сонька приносила показать одну сережку, по ее словам, очень дорогую. И предлагала Махмутке купить у нее часть драгоценностей. Она даже оставила сережку вашему сожителю с тем, чтобы он мог проверить чистоту камней и содержание золота в оправе. Было дело, Зоя?
– Приносила она чего-то, я не глядела…
– А после исчезновения вашего сожителя Софья Блювштейн в вашу лавку больше не заходила, не так ли?
– Не помню, господин начальник!
– Теперь слушайте внимательно, Парунец! Летом следующего, 1887 года, после обнаружения тела вашего сожителя, Сонька Золотая Ручка также попала в число подозреваемых. При обыске в ее доме была обнаружена пара к той сережке – дешевая побрякушка, купленная в магазине братьев Бородиных. Меня – уже нынче, много лет спустя – заинтересовало: как ваш сожитель, увидев предложенную ему Сонькой сережку, не смог сразу определить, что это подделка? И сегодня я нашел в поселке ювелира – разумеется, без лицензии, подпольного. Утверждают, что этот прохиндей еще и «блинопек» – но меня это не касается! Для меня важно то, что этот ювелир, будучи уличен в незаконном промысле, согласился, спасая свою шкуру, рассказать следователю кое-что интересненькое относительно давнего дела.
Агасфер помолчал и покрутил в изумлении головой:
– Как быстро по вашему Сахалину, однако, разносятся слухи! Не успел приезжий следователь поднять это дело, как нашелся важный свидетель! Некий ювелир признался, что в октябре 1886 года изготовил для Софьи Блювштейн из золота дешевой пробы одну сережку по представленному ею образцу. За неимением сапфиров и прочих драгоценных камней он вставил в оправу ограненные стекляшки. Таким образом, ваш сожитель мог быть введен в заблуждение, прежде чем отправился покупать «драгоценности» Соньки в указанное ему место.
– Я в его дела не совалась. Сережку видела. А какая она – чистого золота или самоварного – знать не знаю!
– Нашелся и еще один свидетель, который утверждает, что видел, как Сонька с Митькой Червонцем закапывали что-то в помойке на задах казарм местной команды. Как раз там, где потом нашли тело вашего сожителя с перерезанным горлом.
– Митьку заарестовали? – живо поинтересовалась вдова торговца.
– Разумеется!
– Ну, коли так, расскажу все, что знаю! – решительно заявила Зоя. – Только и ты, господин следователь, слово держи! Ну, насчет кум… кам…
– Компенсации за судебную ошибку? – догадался Агасфер. – Ну, милая моя, это смотря что ты мне расскажешь. До сей поры больше я говорил, а ты все отмалчивалась!
Зоя начала говорить. Агасфер не перебивал, внимательно слушал, иногда делая пометки. Большинство из сказанного Зоей он знал, о многом успел догадаться – но иногда попадались и интересные детали. «Чистосердечное признание» он успел написать заранее сам – оставалось лишь получить подпись. Получив ее, он с облегчением выпроводил ставшую чрезмерно разговорчивой вдовушку. И велел конвойному позвать доносчика Сергеичева: третий свидетель, новый сожитель Зои, поселенец Колыванов, скорее всего, для завершения дела не потребуется…
